– Я пыталась их сфотографировать, – сказала Джанси. – Использовала твой фотоаппарат.

– Блестящая мысль.

– Ведь от меня мало толку, если придется участвовать в опознании, – добавила она.

Она была в неплохой форме, учитывая, что с ней случилось утром. Хотя по-настоящему она счастлива только тогда, когда чувствует себя жертвой несправедливости.

– А где фотографии? – спросил я.

– Не знаю… Я взяла твой старый фотоаппарат-полароид, а потом мужчина попытался у меня его забрать, тогда я его им стукнула. Думаю, я попала по плечу, но может, задела и лицо. Кажется, он забрал фотоаппарат с собой.

– Ничего, ты сделала все, что могла.

Я решил, что если обследую дом, то смогу найти снимки из полароида. Даже если грабители взяли часть из них, в суматохе они, вероятно, не успели собрать все.

Мне не пришлось искать слишком долго. Я нашел три фото. На двух все было размыто: на первом снимке дрожащая стена, на другом нечто похожее на человеческую руку и кусок перил. Но на третьем был запечатлен мужчина. Изображение тоже было слегка размыто, но по нему вполне можно было опознать человека.

– Ради бога, что же произошло?!

– Что ты имеешь в виду?

– Но мужчина выглядит обгорелым. Половина волос опалена, а лицо обуглилось. Он похож на недожаренное мясо.

– Да, он сильно разозлился, – кивнула моя мать.

Оказывается, можно любить кого-то, даже если этот кто-то доводит вас до полного умопомрачения. Пока моя мать излагала, что сделала, я понял, что обожаю ее.

Дело в том, что она не могла найти аэрозоль, чтобы использовать его как огнемет, и, отчаявшись, брызнула на незнакомца с близкого расстояния чистящим средством для плиты.

Я все еще продолжал смеяться, пока осторожно обходил дом, старясь найти какое-либо объяснение произошедшему. Ничего не обнаружив, я вернулся к входной двери и на коврике увидел письмо. Оно было адресовано мне, и в его верхнем левом углу была напечатана цифра пять.

В письме говорилось:

Я стоял в дверном проеме. Долго и пристально разглядывал крыши и окна домов небольшого городка, расположенного ниже. Там кто-то наблюдал за нами, следил за нашим жилищем. Они знали, когда нас нет дома и можно доставить письмо. Или нас видели из гостиничного номера? Или где-то была припаркована машина и преследователь следил за нами в бинокль?

Я вернулся в дом и закрыл дверь. Я вдруг почувствовал, что мне очень холодно.

Главная проблема заключалась в том, что я не имел представления, куда подевалась Габи.

Я решил доехать до Бильбао, поговорить с полицейскими и выяснить, почему они не явились по вызову.

Я нашел парковку в центре Бильбао. Я слышал, что молодежь из ЭТА заливает кислоту в парковочные автоматы. Таким образом они мешают сбору денег, которые должны поступать в Мадрид. У меня не было с собой мелочи, поэтому я бы обрадовался, если бы Бог послал мне сломанный автомат. Но разумеется, я такой не нашел. Я не бросил монеты в автомат, а позже выяснилось, что мой проступок обошелся мне очень дорого.

Я отправился в полицейский участок.

И меня арестовали.

Я успел рассказать свою историю человеку за стойкой в приемной, указал свои имя и адрес, показал письмо маньяка и снимок из полароида. Я ждал на скамейке в коридоре, и через несколько минут передо мной возник полицейский. Он посмотрел на фотографию, но отстранил письмо, вероятно, потому, что оно было написано по-английски. Он предложил мне следовать за ним в комнату в конце коридора.

Комната была почти пуста, если не считать пяти стульев и стола. Окон не было. Я обернулся, когда захлопнулась дверь.

Я просидел там довольно долго, потом проверил замок. Дверь была заперта.

Я снова сел и стал ждать.

Через какое-то время в комнату вошел невысокий скромно одетый мужчина.

– Я из Главного управления, – сообщил он.

Я невольно рассмеялся. Фраза прозвучала очень по-книжному, и мне показалось, что я уже много раз ее слышал.

Он положил передо мной на стол бланк и ручку. Анкета состояла из нескольких вопросов. Хорошо, что все вопросы были на двух языках – испанском и баскском.

– Мой испанский не слишком хорош, и я не уверен, что смогу ответить на все вопросы, – заявил я.

– Вы должны написать, кого нужно известить о вашем аресте, – сказал он по-английски. – И еще укажите, кто ваш адвокат. А также хотите ли вы, чтобы сообщили британскому консулу.

Я почувствовал, как комната меняет цвет.

– Вы говорите, что я арестован?

– Вы пришли, чтобы сдаться, верно? – уточнил он.

– Нет! В чем меня обвиняют?

– Мы уточним формулировку обвинения, когда будут готовы документы, – сообщил он.