Он так и не оглянулся на «командора». И правильно сделал: если б он только обернулся, сердце его оборвалось бы и, как воздушный шарик, улетело в космос.

«Все! — ликовала душа беспорточного. — Пусть меня лучше посадят там, чем прикончат здесь! Там хорошо, там у человека права и отдельная камера с телевизором и магнитофоном! А рацион какой! Лет пять отдохну, отосплюсь… Хорошо!»

Лейтенант сидел на заднем сиденье и теперь, не отрываясь от дороги, смотрел вперед. Поскольку лобового стекла уже не было, Половцев вел автомобиль на небольшой скорости, щуря глаз

Рядом с литератором сидел Кирюха и все время решал про себя задачу: сможет ли он выскочить из машины на такой скорости? А если сможет, то как надежнее это сделать: через дверь или через отверстие лобового стекла? Конечно, через отверстие было надежнее: он моментально попадал под колеса и с вероятностью, близкой к ста процентам, эта поездка, как, впрочем, и вся его бандитская карьера тут же заканчивалась под фанфары предсмертного «ай!». Кирюха забыл о колесах, потому что позади него сидел страшный человек с револьвером в руках и только искал повода для того, чтобы застрелить несчастного «пионера». Кирюха это спиной чувствовал!

— Что делать, что делать… — тихо твердил лейтенант.

Он весь ушел в себя… Вдруг он замер и, вытерев со лба пот, извлек из кармана радиотелефон — тот самый, который был им экспроприирован у покойного Кузи.

— Так, в город он не поедет, нельзя, — размышлял лейтенант вслух. — В Васкелове тоже не останется… Может, позвонить ему по тому телефону? Может, там откликнутся? Чего в жизни не бывает… — лейтенант набрал номер телефона: — Алло… алло!

Через несколько продолжительных гудков на том конце линии сняли трубку. Лейтенант услышал неприятный женский голос.

— Да, я вас слушаю.

— Простите, — неуверенным голосом начал лейтенант, — а Борис Борисыча можно?

— Какого еще Борис Борисыча? — строго спросила женщина.

— Простите, я, наверное, ошибся. Просто мне дали этот номер… — лейтенант уже собрался закончить связь, но вдруг услышал голос майора Берковича, прорвавшийся к нему откуда-то издалека:

— Валя, это ты? Положите трубку, это звонят мне.

После того как женщина с явным неудовольствием положила трубку, майор продолжал: — Как хорошо, Валя, что ты нашел меня. Откуда ты? Как себя чувствуешь?!

— Борис Борисович, я в машине. Немного оклемался. Еду из города. Минут через двадцать буду на Сосновском направлении. Со мной литератор и один из бандитов — тех, что стреляли в лесу…

— Я не стрелял! — в ужасе завопил Кирюха.

— Да, ситуацию контролирую, — не слушая Кирюху, продолжал лейтенант. — Пахомов выкрал мальчишку и увез в город. Ах да, вы в курсе. Так вот, ему нужны секретные документы, на которые он собрался обменять мальчишку. Какие? Ему нужен лазер! И еще, Борис Борисович, Пахом приказал бандитам убить меня и литератора, но господин литератор необъяснимым для меня образом спасся сам и заодно вытащил меня с того света, за что ему, конечно, великое спасибо.

Половцев видел в зеркальце бледное лицо улыбающегося лейтенанта.

— Но это не главное. Борис Борисович, «папы» больше нет. Сгорел… Да, думаю, это Пахом… — лейтенант замолчал, слушая майора.

— Валя, в город нельзя, ни в коем случае нельзя! — кричал в трубку Беркович. — Понимаешь? Там нас ждут! Кто? Точно не знаю, но думаю, что генерал и его люди. Им дана установка. Ты слышишь?

— Но почему?!

— Потом объясню. Слушай, они уже приходили ко мне на квартиру, но меня там, к счастью, не было. Не исключено, что «папа» — дело их рук. Вот увидишь, все дерьмо обязательно выльют на нас и выставят в таком виде в глазах комиссии из центра. Так что нельзя, лейтенант, пока нельзя…

— Я знаю, что нельзя, понимаю, — перебил майора лейтенант.

— Кстати, Валя, какие у тебя мысли насчет мальчика? Где он может быть сейчас?

— Я же сказал, он у Пахома. Нам обязательно надо найти Пахома.

— Надо, ты прав. У меня есть соображения на этот счет, — задумчиво произнес майор.

— А где вы? Мне к вам приехать? — оживился лейтенант.

— Да, обязательно. Вместе решим, как быть дальше. Я встречу тебя на шоссе… Посмотри, нет ли сзади хвоста.

— Нет. Я всю дорогу смотрю: никого. Да и откуда им взяться? В городе нас никто не заметил. Кстати, видел там Локшина. Он занимался «папой», вернее тем, что от него осталось.

— Хорошо, езжай вперед. Скоро увидишь мою машину. Помнишь ее?

— А как же! Нас тоже узнать нетрудно: мы со стеной дома поцеловались, но километров шестьдесят пока выжимаем. Так что «опель» с разбитой «мордой», цвет — серебристый металлик. Все, отбой, — лейтенант выдохнул и спрятал радиотелефон в карман. — Еще не все потеряно, — сказал он задумчиво Кирюхе, который преданно смотрел на лейтенанта.

Половцев даже не пытался вникнуть в суть телефонного разговора лейтенанта. Он не думал, не анализировал, не надеялся: он просто сжимал в руках баранку и тупо смотрел на дорогу. Всякий раз, когда на встречном курсе мимо него проскакивал тяжелый грузовик или автобус, Половцев удивлялся, что все еще жив, что этот бесконечный день, уже вынувший из него жизнь, все длится и длится…