Шрифт:
— Но мне нельзя выходить отсюда. За мной охотятся…
— Я знаю. Но теперь я с вами! — «командор» заглянул в глаза Солнцеву и улыбнулся. — Там, в «скорой помощи», у меня аптечка. Вам необходимо взбодриться.
— А тот, без штанов, не вернется больше?
— Никогда! Теперь он будет гнать на форсаже до самой границы. Сюда он больше не сунется! Я его, мазурика, знаю! — «командор» открыл дверь «скорой помощи» и пригласил Солнцева. — Вот шприц и ампула. Сами себе укол сделать сможете?
— А зачем? Я и так вроде живой.
— Скорее, полуживой. Вас все это время пичкали транквилизаторами и еще какими-то наркотиками: подавляли волю, а заодно — интерес к жизни. Не бойтесь, этот укол только взбодрит!
— А я и не боюсь. Чего мне теперь бояться? Делайте, что хотите… А вы что-то не похожи на человека оттуда, — сказал Солнцев, вяло улыбнувшись.
— Откуда оттуда? — замер «командор».
— На мертвяка не похожи, — сказал Солнцев, имея в виду заграницу, но «командор» не понял его и с интересом посмотрел на «провидца».
— Не похож-то не похож, а чуть не разрезали и не выпотрошили, как селедку! — ухмыльнулся «командор», делая физику укол в руку. — Все, оживайте. У нас всего час времени, чтобы успеть в одно место. Без нас там не обойтись! Придется включать сирену.
«Командор» захлопнул дверь и завел мотор. Когда «рафик» выехал на шоссе, он включил сирену.
Около леса Беркович притормозил. Примерно в пятидесяти метрах от него находились огромные амбары и еще какие-то щелястые постройки. Рядом с амбаром стояли тракторы с косилками, бульдозер и телеги. За амбаром находились три силосные ямы. Именно оттуда исходил всепобеждающий аромат торжества земледелия.
Стараясь не дышать носом, майор быстро обежал вокруг одной из ям и вернулся к автомобилю. Еще раз бросив взгляд на дорогу и поле, он съехал в яму и заглушил мотор.
Утопая по щиколотку в жиже, Беркович стал выбираться из ямы. Вдруг он, вспомнив. о часах Половцева, остановился, вернулся к машине и спрятал себе в карман старинную «луковицу». После этого он подошел к бульдозеру. С минуту повозившись у него в кабине, майор запустил дизель.
Как заправский бульдозерист, майор подъехал к силосной яме и, с грохотом опустив на землю испачканный глиной нож, сдвинул огромную силосную кучу прямо на автомобиль. «Опель» жалобно скрипнул и затих под сырой и невыносимо благоухающей темно-зеленой толщей.
После этого Беркович, не теряя времени, поставил бульдозер на место, заглушил дизель и бегом бросился к дому. Он бежал через поле напрямик, вслушиваясь в звуки, идущие со стороны шоссе и поглядывая на часы. Перед самым домом он перешел на шаг.
Пахом гнал свой автомобиль по пустынному шоссе. Он наконец разобрался в маршруте, который начертил еще утром «папа».
Что толку было размышлять о том, в доме Беркович или нет? Нужно было просто доехать до этого дома и все узнать. Это решение успокоило Пахомова.
«А если Берковича там нет, — думал довольный собой водила, — то все равно он не сможет ничего доказать. Да, я увез мальчишку, но кто это видел? Майор? Да ему первому никто не поверит. Ведь он должен был находиться дома по болезни, а не в Васкелове на весьма сомнительном «задании». Ведь еще утром он был смертельно болен… А в самом деле странно, почему больной майор так резво бегал и прыгал да еще и умудрился пострелять? Шустрый парень, очень шустрый!»
Уже где-то на подъезде к дому полковника Пахомов сбросил скорость и начал крутить головой по сторонам.
«Так, это должен быть кирпичный коттедж, стоящий на отшибе. Полковник как-то говорил, что он там один такой. Значит, ошибиться будет невозможно!»
Водила миновал поселок, изображенный на схеме вытянутым четырехугольником, и увидел его: большой двухэтажный, белого кирпича, обнесенный забором. Все правильно…
И вдруг — вот оно!
Водила увидел «девятку» майора Берковича, и сердце глухо застучало у него в висках. «Ну вот и все, Боря…»
Свет в доме не горел, по крайней мере так ему показалось. Оставив свой «жигуленок» метрах в ста от дома, Пахомов побежал вдоль редких зарослей, росших у дороги. У дома он перешел на шаг и вытащил свой «Макаров».
Обойдя вокруг дома и заглянув во все окна, Пахомов понял, что через окно ему не удастся проникнуть в дом — на всех окнах были решетки. Поэтому он решил действовать напрямик.
Ему не показалось странным, что дверь в дом была открыта. Он почему-то ожидал этого.
Едва слышно скрипнув дверью, водила оказался в маленькой прихожей, дверь из которой вела в гостиную. Он вдруг подумал о том, что тот, кто ему нужен, там, в гостиной…
Серый свет петербургской ночи падал на круглый стол, покрытый клетчатой клеенкой. Рядом со столом стоял венский стул с плетеным ковриком. Один угол комнаты занимали тяжелый комод и книжный шкаф со старыми журналами и потрепанными книгами, а другой — диван с длинными валиками и квадратными подушками, обтянутый темно-красным плюшем.