Шрифт:
– Найдите предлог! – приказал гость. – Скажем, сошлитесь на нездоровье.
– Да, верно! Так и скажу ему! Извините-с, милсдарь, не здоров! – послушно согласился Вулканов.
– Ну и правильно! – одобрил Тубальцев. – Дела-то у нас нешуточные! Государственные у нас с вами, Леонид Иванович, дела! Зачем нам лишние глаза?
– Незачем, – согласился профессор.
– Я уверен, вы – человек опытный, и о необходимости строго соблюдать режим секретности вас предупреждать не надо. Никто не должен знать о нашей завтрашней встрече! Понимаете меня? – строго спросил гость.
– Конечно, понимаю, – заверил Вулканов.
– Ну, и отлично! Пойдемте на веранду, Леонид Иванович! Я же обещал вас долго не задерживать, – на пределе слышимости произнес Тубальцев.
Майор Мимикьянов и заслуженная артистка Аршавская вылетели из спальни, словно пули из двустволки.
Они успели.
Когда профессор с гостем вышли на веранду, они уже сидели за столом.
– Возвращаю вам вашего соседа! – весело произнес Борис Игоревич. – В целости и сохранности.
Театральная примадонна сыграла одну из своих лучших улыбок.
– Так, может быть, все-таки чаю? – фруктовым голосом спросила она.
– Благодарю! С радостью бы посидел в такой приятной компании, но не могу! Дела! Прошу извинить! – развел руками гость.
– Ах, мужчины! Все у вас дела, дела! А нам женщинам, что делать? –пропела Аршавская.
– Виноват-виноват-виноват! Но пощадите! Сегодня – никак! – прижал руку к груди Борис Игоревич.
Анна Сергеевна метнула на гостя особый манкий взгляд, за который ее так любили режиссеры.
– Заходите к нам, когда будете свободны! – сладко произнесла она. – Мы хорошим людям всегда рады!
Борис Игоревич невольно подтянулся и расправил грудь.
«Да, велика ты, сила искусства!» – отметил про себя майор Мимикьянов. На свое лицо он демонстративно нацепил скучающую маску.
– До свидания! – гость обозначил небольшой общий поклон. Затем он поцеловал ладонь у женщины, пожал руку Вулканову и сдержанно кивнул Ефиму.
Тубальцев спустился с веранды и двинулся по дорожке твердой походкой. Не торопливо, но и без лени. Закрыв за собой калитку, он что-то коротко бросил своим сотрудникам, продолжающим внимательно отслеживать не происходящие на улице события.
Крупные мужчины мгновенно исчезли в толстом обмылке внедорожника. Стукнули дверцы, машина мягко взревела двигателем и исчезла из поля зрения сидящих за столом.
Профессор Вулканов оторвал взгляд от опустевшей улицы и посмотрел на Ефима.
Ефим оторвал взгляд от опустевшей улицы и посмотрел на профессора.
– Фима, что это значит? Это ваши? – спросил Вулканов.
– Профессор, он вам показывал документ. Впечатление? – задумчиво потер подбородок Мимикьянов.
– Ну, вообще-то впечатление такое, что удостоверение настоящее… Индикаторы подлинности на месте… Он спрашивал меня о…
– Я слышал.
– Из Анюсиной спальни?
– Ну, да.
– И что скажешь?
– Не знаю, что и сказать… – качнул головой майор. – Это – не наши, не территориальщики… Похоже, московские… Из главка.
«Но откуда они узнали? – думал он. – Пигот ведь собрался только в четверг в Москву звонить, как раз по результатам моей оперативной проверки… Странно… Правда, кое-кто и помимо Гоши мог сообщить… Например, заместитель начальника управления Нечипоренко решил себя показать и проинформировал Москву… Нет, Владимир Федорович так, с бухты-барахты, звонить бы не стал, он мужик-то осторожный… Нечипоренко сначала бы обязательно официальный рапорт у отдела запросил… А, может, у Москвы тут своя собственная агентура есть, с прямым выходом на главк помимо нас? Хотя и не часто, но вообще-то иногда Центр такое устраивает… Случалось. И все-таки странно… Ну, прилетели по сигналу своего агента, и что же, с областным управлением не связались и сразу в Академический поселок рванули? Не похоже на их стиль работы. Центральщики любят сначала со всей имеющейся по делу информацией ознакомиться, сопровождающего взять, а тут, выходит, прилетели и сразу помчались, как на пожар? Ну, дает Москва! Надо завтра же Гошу настроить, пусть с начальством поскандалит: что это за такой сепаратный стиль работы? Мы – сами по себе. Они – сами по себе. Так мы только мешать друг другу будем!»
10. В Доме ученых
Объект «17-17» располагался в лесу.
Он включал в себя не только научные и лабораторные корпуса, но и жилой городок для сотрудников.
В городке имелся свой Дом ученых. В просторном послевоенном здании с кудрявыми классическими колоннами помещались: конференц-зал, библиотека и просторные комнаты, где занимались в различных кружках дети научных сотрудников и их жены. А на первом этаже правого крыла распространял аппетитные запахи ресторан. В нем – два отдельных зала: большой общий и маленький, так называемый, – Каминный. Туда пускали не всех.
Говорили, что у его огромного мраморного камина сиживал в начальный период существования Объекта сам Лаврентий Павлович. Существовала местная легенда, что именно здесь он произнес свои напутственные слова в адрес ученых, работавших над проектом. Сначала плотный человек в пенсне выпил пол стакана темного грузинского коньяка «Тбилиси», попробовал маленьких – с ноготок – сибирских пельменей из глухариного мяса в крепком бульоне, а потом сказал тогдашним руководителям Объекта:
– Друзья мои! Буду откровенен: от вас и только от вас зависит теперь судьба всей Истории. Что атомная бомба, что ракетное оружие – все это на самом деле, мелочь! Пусть наши противники думают, что мы соревнуемся с ними в создании этих дорогих игрушек. На самом деле, наша главная ставка не на них, а на вашу работу! Проект «Атомос» – вот ключ к власти над миром! Помните об этом!