Шрифт:
– Да, не беспокойтесь… Не воры. Местный один, мастер золотые руки, если с утра не выпил…
– Ты про Толю говоришь? Кукарцева?
Майор сделал жест головой, который можно было истолковать, как угодно: и «да», и «нет».
– А точно! – вспомнил профессор. – Он же у меня неделю назад проводку на чердаке чинил… Я сам его туда и пустил.
– А, как вы думаете, профессор, что это такое может быть?
– Ну, что? – пожал плечами профессор. – Игрушка, наверное…
– Странная игрушка… Чему она должна учить детей – играть в рулетку с юных лет? Дескать, знаешь, сынок, мы с мамой за жизнь скопили немного денег, не мог бы ты их побыстрее пустить их на ветер… А, чтобы это лучше у тебя получилось, мы с мамой для тренировки дарим тебе вот эту игрушку! Так, что ли?
Вулканов задумался.
– Разные игрушки бывают… Тем более, родители… Да, вспомнил! Может быть, это не детская игрушка, а сувенир! Сувенир! Точно! Я читал: после второй мировой войны крупные казино в Монте-Карло в течении нескольких лет дарили на память клиентам, выигравшим большие суммы, такие вот уменьшенные копии рулеточного колеса… В рекламных целях, естественно… Считалось, что они приносят счастье. Владелец такого сувенира якобы начинал выигрывать часто и по многу! Потом дарить перестали. Возможно, хозяева казино на самом деле испугались, что владельцы этих сувениров их разорят… Теперь, кстати, каждый такой сувенир на коллекционном рынке огромных денег стоит! Если не ошибаюсь, где-то под сто тысяч долларов…
– Да? – удивился майор.
– Точно. Правда, сам я такую вещицу никогда не встречал. Но читал. И сейчас в памяти всплыло! Вот видишь, Ефим, у человека в голове все хранится на случай! Как в компьютере. Или на складе у хорошего боцмана!
Вулканов замолчал, посмотрел в какие-то неведомые дали и сказал:
– Кстати, возможно, мифы о необыкновенном везении владельцев этих медных моделей, не такие уж и мифы. Не исключено, они имеют под собой серьезные основания…
– Что, значит, имеют серьезные основания? – нахмурил волчий лоб майор.
– А то и значит. Это маленькое колесико могло на самом деле предсказывать, в какую ячейку попадет шарик…
– Как это может быть?
– Возможно, между настоящей большой рулеткой, установленной в казино, и вот такой медной штучкой, действительно, может существовать какая-то связь… Не мистическая, а вполне реальная…
– Что это за связь такая?
– Ты, Ефим, слышал когда-нибудь об улиточном телеграфе ?
– Нет, – признался Ефим.
– А это штука очень забавная. Работал этот улиточный телеграф в девятнадцатом веке. Двое французов брали улиток, разбивали на пары, и помещали их в ячейки с буквами родного им латинского алфавита. По одной паре – на каждую букву. Около недели они жили вместе. Потом сожительниц разлучали. Один полный алфавитный набор улиток оставался во Франции, а второй – отвозили в Новый Свет, в Америку. И вот, когда в Старом свете слегка кололи булавкой одну из улиток, по другую сторону океана судорога пробегала и по телу той улитки, что когда-то сидела с ней вместе под одной буквой. Таким способом можно было передавать через океан буквы, слова, предложения. Другими словами, передавать любые сообщения. Точно так же, как на обычном телеграфе. Улиточный телеграф – не миф, а реально существовавший факт.
– Да, интересно! – почесал подбородок Ефим. – Но как осуществлялась связь между этими улитками? Какими волнами? По какому каналу?
– А неизвестно! – ответил профессор. – До сих пор неизвестно! Но, видимо, в мире все связано и спутано гораздо большим количеством нитей, чем мы знаем сейчас.
Ефим подумал и спросил:
– Да, но там – улитки, живые существа… А тут – мертвые игровые устройства?
– Ну и что? – пожал плечами профессор. – Кто придумал, что между живой и неживой природой существует непреодолимая граница? – спросил он Ефима. – Мы, люди, и придумали! – сам ответил он на заданный вопрос. –А, так ли это на самом деле – не известно. Мне лично кажется, – нет этой границы!
8. Профессор играет в рулетку
Ефим долго не мог понять, а что ему вообще поручено охранять?
Все, что он видел на Объекте «17-17», представлялось ему очень странным. Это никак не походило на создание стратегического оружия.
В одном корпусе за игровыми столами люди с утра до ночи крутили рулеточное колесо. В другом – сидели в специальных устройствах, снимающих энцефалограмму мозга. В третьем – месяцами жили в специальных боксах, изолированных от внешнего мира материалами, экранирующими все известные виды полей и излучений.
И только с течением времени Мимикьянов начал кое о чем догадываться.
Как-то Ефим зашел в лабораторию с написанным от руки шутливым названием «Кабинет исполнения желаний». Руководителем отдела, куда входила эта лаборатория, являлся профессор Вулканов. Правда, контрразведчику нужен был отнюдь не профессор, а лаборантка Галочка. Но та, поговорить с ним не могла. Она с занятым видом сидела у стола и записывала что-то в журнале регистрации опытов.
Профессор же, как это ни удивительно, исполнял роль крупье. А в рулетку играл щуплый мужичонка с детской прической челочкой и маленьким невыразительным лицом.
– Черное! – сказал он.
Вулканов крутанул рулетку и бросил шарик.
Он попрыгал на колесе, ударяясь боками о твердое полированное дерево, посомневался, в какой ячейке остановиться и, неожиданно ослабев, вяло закатился в ячейку черного цвета.
– Черное! – снова сказал игрок.
Профессор снова крутанул рулетку и бросил шарик.
Через минуту тот снова закатился в ячейку черного цвета.
– Зеро! – сказал игрок.
– Нет-нет… – запротестовал было Вулканов, – мы же договорились, ставки только на цвета – красное или черное… – но тут же сам себя оборвал: – А, впрочем, хорошо!