– Если бы ты знала, откуда все графы берутся, то бы так не облизывалась! – с ноткой ревности заметил майор.

– Ой, а то я не знаю! – отмахнулась актриса. – Вы, мужчины, насчет этого все знаете! Зато – гены! – тоном учительницы добавила она.

– Если бы гены все решали, – заметил Ефим, – давно бы человечество распалось на две половины – гении и простаки. Только в семьях гениев новые гении почему-то не рождаются. Наоборот, все настоящие гении – из простаков.

– Правда? – искренне удивилась Анна.

– Конечно, правда! – заверил майор.

– Странно… – сказала Аршавская и, немного подумав, удивленно произнесла: – Действительно…

– А чего этот твой знакомый в нашем поселке делал? – выражая неожиданно мелькнувшее внутри подозрение, спросил Ефим.

– Не знаю. – пожала плечами Анна. – Стоял у своей машины, как раз недалеко от нашего дома. Разговаривал с каким-то мужчиной. После того, как я два раза мимо прошла, а он меня не узнал, я хотела сама к Артуру подойти, да не подошла… Думаю, зачем о себе напоминать, если он меня даже не узнает! Конечно, какая я там была! А какая здесь! – Анна вздохнула. – Смотреть не на что…

– Да брось ты, Аня, на себя наговаривать! – сказал опытный знаток женского сердца Мимикьянов. – На тебя в любом виде посмотреть приятно!

– Правда? – искоса взглянула на него актриса.

– Ты же знаешь, я никогда не вру! – искренним тоном произнес майор. На самом деле, врал он постоянно. Правда, в основном, по служебной надобности.

– Ой, Фима! – погрозила ему пальцем актриса. – Знаю, что врешь, а все равно приятно!

– Аня, а ты случайно не помнишь, как зовут твоего старого знакомого? –спросил майор. Невзначай брошенное Анной имя Артур являлось хоть и не совсем редким, но и не слишком уж распространенным. Одного Артура, тоже бизнесмена, он хорошо знал.

– Почему же не помню? Помню, конечно! А тебе зачем? – искоса взглянула на него Анна.

– Ну, как зачем? – немного растерялся майор. – Ну, интересно же! Мне все про тебя знать интересно.

– Да? – бросила на Ефима интригующий взгляд актриса. – Не скажу.

– Почему, Аня?

– Могут быть, в конце концов, у женщины свои маленькие тайны! –нежно коснулась своих волос Аршавская.

Никакая правдоподобная причина для обоснования своего любопытства в голову Ефиму не приходила. Тогда он просто стал канючить, как ребенок:

– Ну, Аня, скажи! Интересно…

– Ладно. Скажу, – величаво, по-королевски, кивнула головой Анна Сергеевна. Как всякая женщина, за интерес к себе и эпизодам из своей жизни, она готова была выдать и не такие тайны.

– Акраконов Артур Валентинович – вот как его зовут, – важно произнесла она.

И майор понял, что интуиция не зря заставляла его приставать к Аршавской с расспросами о старом приятеле.

Майор Мимикьянов знал названного человека.

Это был человек из прошлого. Из их общего с профессором Вулкановым прошлого.

И это было самой плохой новостью за этот день.

Дом, где жили профессор Вулканов и актриса Аршавская, был разделен на две половины.

Но открытая веранда была общая: на нее выходили стеклянные двери из обеих частей.

В открытую дверь профессорской половины виднелись деревянные полки с книгами. За отодвинутой занавеской Аниной квартиры – развешанные по стенам театральные афиши, китайские ширмы и зеркала.

На веранде Аршавская и накрыла стол к ужину.

Толстые котлеты, разложенные по белым тарелкам, казалось, еще шипели, истекая мясным ароматом. Рядом с ними топорщились желто-коричневые ломтики жареного картофеля.

Центр стола занимала большая глубокая салатница с овощами, политыми растительным маслом. На все это надменно смотрела с высоты своей пробки бутылка красного Алазани.

Совместные ужины нередко случались в этом доме. И майор Мимикьянов радовался, когда его визиты с таким добрым делом совпадали.

Во время ужинов на веранде у него рождалось странное ощущение, будто время здесь становилось другим. Оно не мчалось со скоростью света, как во всей остальной Вселенной, но текло, плавно и неторопливо. А, может быть, и вовсе не текло, а раскачивалось на месте, лишь имитируя движение. Только для того, чтобы обитатели веранды, не превратились в застывшие статуи.

Хорошо на веранде сиделось и в этот вечер. Но, все же не так, как обычно. Покою мешали события, рожденные окружающим миром.