А в очередную субботу «нормандцы» отправились в Тулу. Этот старинный промышленный город особого впечатления на них не произвел. Только в центре — кирпичные в несколько этажей здания, все остальные — деревянные, почерневшие, покосившиеся, не радующие глаз.

Зато Дом Красной Армии вызвал у всех восторг. Кинозал, бильярдная, библиотека, ресторан — все напоминало добрые старые времена, а также дни сравнительно беззаботной жизни на базе Раяк.

С нескрываемым удовольствием французы сдавали гардеробщику головные уборы, верхнюю одежду, перед огромными, во всю стену, зеркалами приводили себя в порядок. Затем приступили к осмотру Дома, который закончился посещением ресторана.

Потом начался сам вечер. «Нормандцы» никогда не думали, что именно они окажутся в центре внимания битком набитого людьми зала. Их засыпали вопросами. Эйхенбаум и Шик едва справлялись со своими обязанностями. Русских интересовали малейшие подробности довоенной и военной жизни французских летчиков. У девушек особое оживление вызвало сообщение, что почти все они — холостяки. Представители разных предприятий приглашали гостей к себе на экскурсии, на встречи с молодежью.

Так ли все получилось, как задумывал майор Ефремов, неизвестно, но только вечер всем очень понравился. А когда объявили о танцах под духовой оркестр, — все пришли в движение. Поэтому Пуйяду с большим трудом удалось объявить, что он хочет поговорить с кем-либо из швейников, если таковые в зале имеются.

Тут же на сцену к нему поднялись три совсем юных создания. С помощью Шика и офицера связи Кунина Пьер выяснил, что это лучшие мастера пошива одежды, заслужившие право быть приглашенными на вечер интернациональной дружбы.

Пуйяд удивился такой постановке вопроса.

— Неужели это право нужно было заслужить? — спросил он у Кунина.

— Вместить всех желающих Дом Красной Армии не мог, поэтому пришлось заняться отбором лучших производственников, — объяснил тот.

— Пожалуй, резонно, — согласился Пуйяд и обратился к девушкам: — Рая, Катя и Валя! Смогли бы вы одеть моих офицеров в утепленные штормовки?

— Разумеется, смогли бы. Только нет подходящего материала.

— Материала хватит — я привез из Алжира.

— Тогда надо только снять мерки с ваших офицеров и получить образец штормовки, — сказала Рая, старшая из троих.

— Все это мы обязательно организуем, а теперь пойдемте танцевать.

Взяв девушек под руки, Пьер, де ля Пуап и Жозеф Риссо тремя парами вышли в зал, наполненный мелодией вальса «На сопках Маньчжурии». Танцы уже были в разгаре.

Пуйяд, увлекая Раю в пьянящие вихри вальса, успел окинуть взглядом своих орлов. Они лихо кружились, о чем-то весело переговариваясь с партнершами. Один лишь Александр Лоран стоял в сторонке и не отводил широко раскрытых карих глаз от черноволосой девушки, находившейся в окружении русских парней. Она действительно была хороша и лицом, и фигурой, на ней очень ладно сидело крепдешиновое платье простого покроя; нельзя было не обратить внимания на стройные, словно бы точеные ножки в туфлях на высоких каблуках.

«Вкус у него недурен, да только, судя по всему, девушка не про него», — сделал для себя вывод Пуйяд и закружил Раю в вихре вальса. Каково же было его удивление, когда они чуть не столкнулись с Лораном, ведущим в танце черноволосую девушку. «Парень-то не промах», — отметил Пьер. Он пристально посмотрел им вслед и понял: эта встреча может оказаться не из ряда обычных. Слишком уж удивленно, будто увидев молнию средь ясного неба, поглядывают друг на друга.

Потанцевав еще немного, Пуйяд сообщил Рае, что пришлет за швеями машину, которая доставит их на аэродром, галантно раскланялся и пошел искать майора Ефремова: не терпелось поскорее узнать, что еще интересного будет в ближайшее время в его учреждении. За ним последовал Мишель Шик.

Ефремова застали как раз за разработкой плана работы Дома Красной Армии на январь.

— Нельзя ли включить нас на новогодний вечер? — без обиняков спросил Пуйяд.

— Опоздали, — огорченно произнес Ефремов. — Тридцать первое декабря полностью закуплено оружейным заводом.

— Как закуплено?

— Завод оплатил аренду помещения.

— Значит, вы и с нас потребуете деньги?

— Ну что вы! Вы — совсем другой разговор.

— Понятно. Так что же у вас намечается на январь?

— Будут московские артисты, писатели, в частности Илья Эренбург собирается к нам.

— О нем мне рассказывали Тюлян, Альбер и другие однополчане. По их словам, общение с ним очень интересно.

— Значит, встретитесь снова. Еще мы планируем вечера эстрады, поэзии. А вот не совсем обычное мероприятие, на нем настояли трудящиеся города. Это концерт, посвященный патриотическому движению — сбору денежных пожертвований в фонд обороны СССР.

— Добровольных пожертвований? — удивленно поднял брови Пуйяд.