— О, да! Что Вы, я понимаю! На то и молодость! А все же будьте осторожны. Места наши спокойные, а все же, знаете: береженого Бог бережет.

Фредерик пообещал быть предельно осторожным и продолжил свой путь.

Берег реки, на котором располагался город, был несколько ниже, чем тот, где возвышался над зелеными холмами замок. С одного из таких холмов город просматривался как на ладони.

Большой двухэтажный старый дом с просторным двором, окруженный заросшим садом, выделялся на фоне соседних домов серой замшелостью своего камня и запущенностью сада — дом, в котором давно не жили. Но теперь ставни и в нижнем, и в верхнем этажах были открыты. Открыта была и дверь на галерею. «Новая баронесса осматривает свой дом», — догадался Фредерик. Он разглядел во дворе коляску и кучера, повесившего на шею лошади торбу с овсом: частично скрытые ветвями деревьев, и кучер, и лошадь были едва различимы издали.

И тут ему вспомнилась та, другая женщина, ставшая вампиром и запертая в замке. «Что с ней будет? Граф, конечно, благородный человек и дал слово, но при малейшем признаке опасности он, не колеблясь, отсечет ее молодую красивую голову. Что же делать? Как ей помочь? Она, возможно, не отличается такой силой характера, как баронесса, но именно поэтому ее так жаль…» Фредерик подумал, что не удивится, если окажется, что баронесса фехтует, стреляет, умеет носить мужскую одежду и скакать на лошади в мужском седле. «Она отлично может постоять за себя и вряд ли нуждается в защитниках. У нее лицо валькирии, хотя валькирий обычно представляют блондинками, но неважно… А та — о Боже, я даже не знаю ее имени! — так несчастна! Едва выйдя замуж, овдоветь при столь ужасных обстоятельствах! И теперь она там, в этом мрачном замке, полном вампиров… Да ведь она и сама вампирша! Но не может быть, чтобы ничего нельзя было сделать!..»

Грозовая туча, выросшая уже до устрашающе огромных размеров, продолжала увеличиваться и приближаться к полуденному солнцу. Город был накрыт ею почти полностью, и тень приближалась к реке. «Пожалуй, мне следует поспешить с возвращением. Не исключено, что вампиры могут выходить не только ночью, но и днем, если солнце скрыто облаками, а эта туча сейчас закроет солнце. Лошадь может испугаться грома, да и промокнуть не хотелось бы…»

Улицы города были пустынны: горожане и гости прятались от приближающейся бури, и торопящиеся прохожие встречались все реже. Коляска и дремлющий в тени деревьев кучер по-прежнему находились во дворе большого дома. «Не предупредить ли мне баронессу? Наверняка она совсем одна в этом большом пустом доме и, если вампиры могут выходить в такую погоду… Хм, а как я заговорю с нею о вампирах? Не сочтет ли она меня сумасшедшим? Проехать мимо?..» За размышлениями он не заметил, как подъехал к воротам. Туча закрыла солнце и очень быстро потемнело, почти как поздним вечером, и Фредерик решил еще немного подождать и попросить у баронессы разрешения переждать грозу в ее доме. «Неужели откажет?!» — он надеялся, что нет, спешиваясь возле коляски во дворе большого дома.

Кучер открыл глаза и сдвинул шляпу на затылок.

— Дома ли баронесса?

— Верно, дома, — ответил кучер неуверенно. — Если не вышла в сад через другую дверь. А у Вас, господин, дело к ней?

— Я ее сосед по гостинице, и мне надобно сказать ей несколько слов.

— А-а, вот теперь я узнал Вас, господин, — обрадовался кучер, просыпаясь окончательно. — Вот же и наши Серые Яблоки! Привет, Серые Яблоки, прогулялась? Хорошая лошадка!.. Так Вы проходите, господин; госпожа, наверное, в доме, где же еще. Сад-то зарос, не пройти! А я за Яблоками присмотрю!

Фредерик поднялся на высокое крыльцо и прошел в раскрытую настежь дверь. В просторном холле было пусто и тихо, сквозняки еще не изгнали затхлый дух долго простоявшего закрытым отсыревшего дома. Эхо отражало звук от пустых стен.

Послышались чьи-то шаги. «Наверное, это кучер», — подумал он, оборачиваясь. Но ничего не увидел: сильнейший удар по голове ослепил его. «Черт, как я неосторожен!» — успел подумать он, еще услышал голоса, но не смог разобрать слов — перед глазами поплыли цветные круги, и все исчезло.

Через неплотно прикрытые ставни Ксавьер Людовиг наблюдал, как тьма наползает на город, а люди спешат покинуть улицы. «Вампиры в такую погоду могут выйти. Коварство их безмерно, а новые двери гостиницы кажутся столь ненадежными. Но нет, нет! Гроза пронесется быстро, и вновь выглянет солнце, ведь до вечера еще далеко…» И в этот момент он увидел, как вверх по склону поднимающегося от реки луга по направлению к замку катит экипаж с полностью поднятым верхом. Видно было только сгорбившегося на козлах кучера в темной одежде, изо всех сил погонявшего лошадь. По тому, как двигалась лошадь, можно было предположить, что коляска сильно нагружена. Тень уже накрыла город, переползла через реку, и впечатление было такое, будто коляска убегает от тучи. Но это было безнадежное бегство: туча уже закрыла солнце, и вскоре тень от нее настигла и накрыла коляску, весь луг и замок. Мир погрузился в глубокий сумрак. В недрах тучи глухо ворчал и перекатывался гром.

В тишине и одиночестве Абигайль задремала. Сквозь неглубокий сон она услышала звук поворачиваемого в замочной скважине ключа, но не спешила открывать глаза. Потом подумала, что вряд ли будет интересно кокетничать с графом, таким сухим и бесчувственным в своем нереализованном вампиризме. Но дверь распахнулась резко, и прямо от порога раздался громкий голос:

— Сударыня, мне нужна Ваша помощь.

Она вздрогнула, открыла глаза и села на кровати. Вид графа, его горящие глаза и меч, хотя и направленный острием вниз, испугали ее. Она хотела спросить, что случилось, но вошедший опередил ее:

— Владеете ли Вы каким-либо оружием?

Абигайль растерялась:

— Нет…

— Все равно! Вот Вам пистолет, в нем серебряная пуля, постарайтесь не выстрелить в себя или в меня. И вот вам нож — лезвие хорошо заточено с обеих сторон. — С этими словами он протянул ей пистолет и нож. — Берите же! Это не сложно, важно только не промахнуться. У Вас наверняка будет возможность приставить пистолет прямо к голове противника. — Себе он сунул за пояс два пистолета. — Идите за мной и не отставайте.