Во дворе дома находились двое, расслабленные, размякшие и, кажется, изрядно пьяные. Один, правда, был чем-то слегка недоволен, а второй оправдывался, но так только, для виду.

Еще троих я засек в доме. Двое были, точно, бандиты, тоже пьяные, но, в отличие от парочки во дворе, сильно разгоряченные. Третий сигнал еле доходил. Может, лучше бы он не доходил вовсе. От него меня передернуло.

Еще один братан, возможно, рылся в амбаре в поисках добычи. Урок насчитывалось пятеро, сомневаться не приходилось. До меня доходили еще какие-то совсем слабые флюиды, вернее, их эхо, затухающее с каждой секундой. Я знал, что это значит. Остывшие трупы оставались для меня безмолвными. Но те, кто погиб недавно, продолжали слегка «фонить» некоторое время. Вот такой «фон» шел сейчас с подворья.

Краем сознания я улавливал еще чье-то присутствие, разрозненное и многочисленное. Я не сразу понял, что это Кошки. Их по кустам пряталось немало. Странно, откуда они взялись и зачем? Но сейчас мне было не до них.

Я неслышно двинулся к изгороди, окружавшей дом. Следы колес вели прямо в покосившиеся ворота.

Я был уверен, что меня не засекли, иначе я почувствовал бы опасность.

Неслышно, под прикрытием разросшейся по осени осоки, я подобрался к забору и заглянул в щель между досками. Посреди обширного двора торчал «лендкрузер» с поднятым капотом. Стекла кабины прикрыты решетками, на дверцы наварены стальные листы. Такой «броневик» в бою ломаного гроша не стоил. Но Урки в бои вступали редко, предпочитая налеты.

Двое детин в кожанах, налысо стриженные, копались в моторе. Вернее, копался один, а второй стоял рядом и бранился. Я прислушался.

– Блин! – ворчал детина. – Зря никого на перекрестке не оставили. Была же команда наблюдать, когда эти проедут.

– Оттянуться всем охота,- глухо отзывался из-под капота второй.- Чо, одни трахаться поедут, а кто-то в кустах припухай?! Обойдется.

– А если не обойдется? Если выскочим у них перед носом?

– Ничо. Мы осторожно. От их колес следы и на асфальте остаются. Глянем. Если еще не проехали, подождем в кустиках. А если проехали…

– Ты еще со своим движком!… Скоро починишь?

– Скоро.

Выходило, что я не ошибался. Этих ухарей действительно оставили скрытно дожидаться нашего проезда. Чтобы потом ударить в спину. Но если бы хоть в каком другом месте оставили! А на хутор они не могли не зарулить, им хоть кол на голове теши.

На поясах у парочки болтались пистолеты в кобурах. Автоматы были прислонены к автомобильной дверце. На крыле машины поблескивала початая бутыль с мутноватой жидкостью. Один из Урок сгреб ее, запрокинул голову и изрядно глотнул. Зашипев и сморщившись, он сунул в рот какую-то закусь.

Второй, из-под капота, пробубнил:

– Не жрал бы без меры. Работа предстоит.

– Не учи отца детей делать! Работу исполним. – Урка снова присосался к бутыли.

Я обвел взглядом двор. Там и сям пестрело разбросанное тряпье, валялись старые ящики и поломанные чемоданы. Гости, похоже, устроили капитальный шмон в поисках добычи. Какими такими драгоценностями они тут предполагали разжиться, представлялось с трудом.

Поодаль, где начинались задворки, торчал одинокий тополь. Он был весь в желтой, еще не облетевшей листве. И в пестроте этой листвы я заметил человеческое тело. Оно слегка покачивалось, подвешенное на веревке за шею. Я взглянул в оптический прицел. Повешенный был пожилой мужчина в крестьянской одежонке. Должно быть, хозяин хутора. Негостеприимно встретил, видать, нежданных пришельцев, вот они и устроили показательную экзекуцию.

На крыльце дома лежало еще одно тело. Женщина средних лет, юбка высоко задрана, кофта изорвана и перепачкана кровью. Так. Ясно. С женой хозяина, прежде чем убить, позабавились.

Я, приникнув к окуляру прицела, принялся обшаривать подворье метр за метром. И обнаружил еще двух мертвецов. Голова одного из них виднелась из-за угла дома. Вокруг нее натекла изрядная алая лужа. Второй сидел, привалившись спиной к стене сарая. Рядом валялся топор. Да. С топором против этих много не навоюешь.

Других трупов я не заметил, но «фон» исходил еще и из баньки с распахнутой и сорванной с одной петли дверью. Должно быть, там побили хуторских наемных работников. Но пуще всего мне не давал покоя исполненный боли и ужаса «сигнал», доносившийся из дома. Он принадлежал молодой женщине, почти девчонке. Над ней сейчас усердствовали, и развлекуха, похоже, находилась в самом разгаре.

Сволочье! Всегда одно и то же. Всегда и везде! Ну значит, не на кого вам обижаться.

Я просунул автоматный ствол с глушаком в щель, навел перекрестье прицела на голову самоуверенного любителя самогона, потом плавно потянул спусковой крючок. Негромкий хлопок выстрела. Детина выронил бутыль, которая со звоном разбилась, и, будто сломавшись, осел на землю.

Из-под капота вспорхнул второй. Он даже не успел сообразить, что произошло. Я аккуратно снял его следующим выстрелом.

Теперь медлить было нельзя. В любой момент во дворе мог объявиться кто-то из уцелевших бандитов. Я перемахнул через забор и, поводя стволом из стороны в сторону, метнулся к крыльцу. Дверь на веранду оказалась открыта. Неслышно скользнув в нее, я успешно увернулся от груды ведер, составленных у стены. Если б я их задел, лязгу бы хватило на три сигнализации. Я неслышно проник в прихожую. Из нее двери вели на кухню и в горницы. В кухне на плите кипел большой алюминиевый котел, должно быть, коровье пойло. Но там никого не было. Зато из глубины дома донесся плачущий стон, сменившийся придушенным визгом после гулкого удара, и грубый мужской голос забубнил по-матерному. Я двинулся на звук. Горница тоже оказалась пуста, но дверь из нее вела в следующую комнату.