– Какой? – удивился я.

– Сами знаете. Дикой. Вы здесь с самого начала? Это был дурацкий вопрос.

– Нет, недавно на экскурсию прикатил. Ольга смутилась, но не подала виду.

– Трудно приходится?

– Трудно первых десять лет. Хотя десять еще не прошло. Но ничего, терпимо. Людей только много гибнет.

– Вы, говорят, тоже немало в этом постарались. Я сделал донельзя изумленный вид.

– Кто, я? Кто это вам наговорил? Я такой мирный, славный парень, думал, меня все любят.- В своем ерничанье я, кажется, копировал какого-то голливудского персонажа.

– Парень вы вроде ничего… – прикинула вслух Ольга. Потом пожала плечиком. – Да ладно, чего там… Директор меня по вашей части просветил вполне подробно. Чтоб мы знали, с кем дело имеем, и не создавали ситуаций.

– Вот и не создавайте. Тогда все, не исключено, обойдется.

– Вы мне угрожаете? Я рассмеялся.

– Вы не поняли. Я про экспедицию.

– Экспедиция обязательно должна быть успешной.

– Это так постановили ваши боссы? Которые вытащили из санлагеря.- Я сделал упор на последней фразе.

– Вы нам не очень доверяете, – сказала Ольга.

– Я никому не доверяю. Поэтому и жив до сих пор.

– Но в поездку отправились. Почему?

Я только махнул рукой. На колу мочало, начинай сначала.

– Послушайте, – сказала Ольга после паузы. – Эти, которые впереди… С ними будут проблемы.

– Непременно, – подтвердил я.

– И что вы собираетесь делать.

– Посмотрим.

– Смотреть может оказаться некогда.

– А что вы предлагаете?

– Я? – Она на секунду задумалась, взвешивая ответ. – Я бы приняла какие-нибудь радикальные меры.

Я понял, что она имеет в виду. А в таком деле на кого же, кроме меня, положиться?! Ее просветили. Но я спросил:

– Какие такие радикальные меры?

– Их надо уничтожить, – просто объяснила Ольга. – Иначе они уничтожат нас.

– Послушайте, – сказал я.- Не знаю, как вы себе все представляете. Но это не Большая земля. Это – Зона. Здесь свои порядки. Быть может, мы сумеем устранить конкурентов. Но за ними стоят их хозяева. И они так этого не оставят. Можно попробовать договориться. Вам, впрочем, все равно. Приехали – уехали. Главное – цель. Я ее, кстати, не очень понимаю.

Ольга пропустила мимо ушей все, что не касалось главного для нее.

– Договариваться с этими типами?! Которые оставляют засады и разоряют хутора! Я понимаю, что это Зона, но порядки здесь все же чересчур своеобычные.

– Знаете, – я остановился и повернулся к ней, – насчет порядков. Вы не находите в них ничего закономерного? Во время Чумы вымерло подавляющее большинство населения. А те, кто выжил… Выжили пропорционально численности своих социальных слоев и групп. Примерно пять на сотню – рабочие, интеллигенция, силовики, чиновники, бандиты. И всякие прочие. Вам не кажется удивительным, что в итоге почти все превратились в бандитов? Кто бы как себя ни называл, а в сущности бандит. Хоть Менты, хоть Святоши. Про Урок я не говорю. Кстати, их и уцелело совсем немного. А потом стало больше. И в итоге они почти захватили всю власть. Они бы и всю захватили, если бы не Работяги.

– К чему вы клоните?

– К очень простому. Общество в Зоне погибло. Но осталась его типичная мини-модель. И она мгновенно мутировала в гангстерско-клановый сброд. Почему? Да потому, что погибшее общество было к этому по всем параметрам готово. Несло в себе ростки, так сказать… Вот они и проросли в экстремальных условиях. Но на Большой земле они тоже проросли – по-своему. Вместо того чтобы трезво взглянуть на проблему Зоны, там людей гноят в концлагерях, грызутся между собой из-за каких-то мне не очень ясных интересов, а сюда посылают троих… вас в том числе. Не настолько я Ездок, чтоб не понимать: втроем, даже с нашей помощью, ничего глобального не совершишь. А потому едете вы не для того, чтоб положить конец бедствию. Для чего едете и для чего едут те, другие, – я ткнул пальцем в темноту, – Господь знает. А мы – так, пешки в чужой игре.

– Раз вы так полагаете… – усмехнулась Ольга. – Выходит, вы-то уж точно поехали с какой-то своей целью. Не человечество же спасать.

Я лишь поморщился. Не мог же я ей сказать, что какой-то внутренний голос или сила, или черт знает, толкали меня в это путешествие именно в надежде что-то изменить в существующем порядке вещей. Я не знал, как могу это сделать. И могу ли вообще. Я даже не понимал, мои ли это собственные мысли и побуждения или внушенные кем-то другим, со стороны, тем, кто наградил меня необычными способностями и, возможно, посредством этого смог забраться в мой мозг. Я ничего не понимал. Но знал откуда-то, что должен ехать.

– Эта женщина, – прервала затянувшееся молчание Ольга, – она вам кто?

Я понял, что она имеет в виду Ларису. Но я ничего не успел ответить. Болтовня и размышления отвлекли меня от обычного занятия: чутко прислушиваться и принюхиваться к происходящему вокруг.

Я слишком поздно почуял опасность. Она навалилась на меня колючей неимоверной тяжестью, которую я выдержал с трудом. Опасность была где-то близко, совсем рядом. И такая, какую я, пожалуй, раньше не встречал. Это была не просто угроза, она походила на предвестие верной смерти. И не только моей.