Он стал серьезен. Несколько раз Хикс пытался представить себя висящим на стене, опутанным липкой прозрачной дрянью. Нет. Он не хочет этого. Не допустит этого.

– Если дойдет до этого – да. И тебя, и себя.

Рипли благодарно кивнула. Она знала, каково это. Ей довелось испытать ЭТО в ночных кошмарах.

– Но…,- Хикс подмигнул ей,- Мы должны сделать так, чтобы до этого не дошло. Хорошо?

– Хорошо,- согласилась женщина.

– У меня к тебе личная просьба.

– ?

Хикс кивнул на стол. Две черных винтовки устроились рядом, словно хорошие приятели.

– Эта винтовка – М-40 – возьми ее в руки.

Рипли внимательно посмотрела на него, а затем, шагнув к столу, подняла оружие.

– Подержи ее в руках.

– Ну, подержала. Что с ней теперь делать?

Васкес замерла у заваренной двери. Тихий скребущий звук донесся с той стороны.

ТАМ, ЗА ДВЕРЬЮ, ЧТО-ТО БЫЛО!

Они нашли нас? Или, может быть, это какой-нибудь из этих говнюков забрел сюда по ошибке?

Шорох повторился.

Оно чувствует меня?

Ей показалось, что она даже видит это существо. Словно и не было этой стальной стены. Вот оно. Стоит, чуть покачиваясь на мощных задних лапах. Голова твари низко опущена. Липкая слюна стекает на пол. Оно шевелится и снова пробует дверь на ощупь.

Шорох, а следом тишина.

Оно ушло? Или все еще там? Прислушивается и выжидает?

Васкес попятилась. Впервые в жизни ей стало страшно.

– Когда здесь, на счетчике, будет «ноль», нажимаешь «выброс»…

– Хватаю новую обойму,- Рипли тянет большим пальцем рычажок вниз, и обойма вываливается из магазина. Она снова подхватывает ее и…,- И вставляю в магазин. Так?

Обойма с щелчком входит на место. Рипли одним движением передергивает затвор, и на индикаторе появляются красные цифры: «130».

– У тебя неплохо получается,- улыбается Хикс.

– А это что?

– Это гранатомет. Но ты лучше его не трогай.

– Ты это начал, между прочим,- возражает Рипли,- Давай уж, показывай все,- она улыбается,- Не волнуйся, я могу за себя постоять,- винтовка прижимается прикладом к плечу.

– Да, я уже заметил,- Хикс внимательно смотрит на новоиспеченного волонтера и кивает,- Ладно. Хорошо. Гляди, обращаться с этой штукой нужно так…

ЧУЖИЕ.

Густая масса на стене зашевелилась. Они что-то почувствовали. Это был слабый, едва различимый сигнал. Пока сложно определить направление, но ясно, что добыча где-то наверху. ОНИ заворочались. Длинные шеи раскачивались в воздухе. Люди, глядя на это зрелище, сказали бы…

ОНИ ПРИСЛУШИВАЮТСЯ.

Направление… Им нужно направление…

Пасти открывались, внутренние челюсти существ подрагивали, готовясь хватать, рвать.

Где? Гдегдегдегдегде…

ЛЮДИ.

Бишоп протискивается сквозь узкую трубу. Пот – обычный едкий пот – заливает глаза. Ведь он был человеком. Искусственным, но все-таки человеком.

Ветер стучал снаружи базальтовыми костяшками пальцев.

ТУК. ТУК.

Он не мог даже двинуть руками. Каждый метр пройденного пути давался неимоверными усилиями. Плечи упираются в стенки, ступни отталкиваются от гладкой поверхности. Еще три сантиметра позади. Вперед.

Давай, Бишоп. Сделай это. Ты сможешь.

Держа в руках тяжелый, и от этого кажущийся очень надежным, пульсатор, Рипли подошла к лаборатории.

Дверь легко скользнула в сторону, выпуская на свет…

– Как ты себя чувствуешь?

Горман тяжело навалился на плечо Берка.

– Нормально, наверное. Голова очень болит,- он замялся,- Знаешь, Рипли, я хотел…

– Не нужно,- остановила его женщина. В ее голосе лейтенант не услышал издевки или злости. И от этого ему стало еще хуже,- Извините,- она шагнула мимо них в затемненное пространство лаборатории.

Васкес, склонив голову набок, с интересом наблюдала за этой сценой, стоя в конце коридора.

Странная эта Рипли. Уж она бы вложила этому колледж-бою по первое число. Хотя, в какой-то момент, Васкес тоже ощутила жалость к Горману. Но это чувство быстро улетучилось, когда она вспомнила Дрейка, Кроува и других ребят. Как ни крути, а погибли-то они по вине этого парня.