ОНИ РАСПАХИВАЮТ ДВЕРИ И БЕГУТ ПО КОРИДОРУ. ВОКРУГ ЛЮДИ, ЖЕНЩИНЫ, ДЕТИ.

РЕБЕККА ВЕРТИТ ГОЛОВОЙ.

АГА, ВОН ХЬЮЗ. ЕГО ТОЖЕ НЕСЕТ МАМА. ЛАЙЛ И МОЛЛИ – ДВОЙНЯШКИ.

ПАПА ВДРУГ НАКЛОНЯЕТСЯ И ЦЕЛУЕТ ЕЕ В ЩЕКУ.

– ГОЛОВАСТИК, СЛУШАЙСЯ МАМУ, ЛАДНО?

ОНА КИВАЕТ.

КОНЕЧНО. ОНА ВЕДЬ УЖЕ БОЛЬШАЯ ДЕВОЧКА.

ВНЕЗАПНО ГДЕ-ТО ВПЕРЕДИ РАЗДАЕТСЯ КРИК.

ТАК КРИЧАЛА ОДНАЖДЫ ИХ СОСЕДКА – МИССИС ДОНОВАН – КОГДА ОБВАРИЛАСЬ КИПЯТКОМ. РЕБЕККА НЕ ЛЮБИЛА МИССИС ДОНОВАН, НО ВСЕ РАВНО ЕЕ БЫЛО ЖАЛКО.

КРИК НАРОСТАЛ, СЛОВНО ДОБАВИЛИ ГРОМКОСТЬ В МАГНИТОФОНЕ. И ЕЙ ВДРУГ СТАЛО СТРАШНО.

ОНА ВИДЕЛА, КАК ПОБЕЛЕЛО ЛИЦО У ПАПЫ, И ОН ПРОШЕПТАЛ СТРАННУЮ ФРАЗУ:

– ГОСПОДИ БОЖЕ! МЫ ОПАЗДАЛИ! ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ!

ОНА ХОТЕЛА СПРОСИТЬ: КТО ЭТО «ОНИ»? НО ТУТ ВСЕ ПОЧЕМУ-ТО БРОСИЛИСЬ БЕЖАТЬ НАЗАД.

МАМУ ТОЛКНУЛИ, И РЕБЕККА, СОСКОЛЬЗНУВ С РУКИ, УПАЛА НА ПОЛ. ПРЯМО ПОД НОГИ БЕГУЩИМ ЛЮДЯМ. В ТОЛПЕ МЕЛЬКНУЛА ТОЛЬКО ФИГУРА ДЖИММИ.

– РЕБЕККА! РЕБЕККААААААААА!!!

ЛЮДСКОЙ ПОТОК ОТНОСИЛ ЕЕ ВСЕ ДАЛЬШЕ И ДАЛЬШЕ. ОБЕЗУМЕВШИЕ ОТ СТРАХА ЛЮДИ ДАВИЛИ ДРУГ ДРУГА, ПЫТАЯСЬ ВЫБРАТЬСЯ ИЗ УЗКОГО, ОРУЩЕГО НА СТО ГОЛОСОВ КОРИДОРА. ТОЛПА МЕТНУЛАСЬ В БОКОВОЙ ПРОХОД, НО ТУТ ЖЕ ОТПРЯНУЛА: ЭТО, СТРАШНОЕ И ЗЛОЕ, ПОДЖИДАЛО ТАМ.

ВОПЛИ. СТОНЫ. ТЕ, КТО ПАДАЛ, УЖЕ НЕ МОГЛИ ПОДНЯТЬСЯ, УМИРАЯ ПОД НОГАМИ ДРУГИХ. КРИКИ БОЛИ И СТРАХА ЗВУЧАЛИ СО ВСЕХ СТОРОН.

ОНА, ЧУДОМ ОСТАВШИСЬ НЕВРЕДИМОЙ, ОТПОЛЗЛА В СТОРОНУ И НЫРНУЛА В УЗКИЙ КОЛОДЕЦ МУСОРОПРИЕМНИКА. ПРИОТКРЫВ СТВОРКУ, ГОЛОВАСТИК СМОТРЕЛА НА МЕЛЬКАЮЩИЕ ПЕРЕД САМЫМ ЛИЦОМ НОГИ.

ИХ ОКРУЖИЛИ! СУЩЕСТВА, ЗАЖАВ КОЛОНИСТОВ В КОЛЬЦО, НАЧАЛИ СУЖАТЬ ЕГО. И ТОГДА ТОЛПА ПРЕВРАТИЛАСЬ В СТАДО.

ВЫБРАВШИСЬ НАРУЖУ ИЗ ВОНЮЧЕГО БУНКЕРА, РЕБЕККА ШЛА ПО КОРИДОРУ, РАЗМАЗЫВАЯ СЛЕЗЫ ПО ЧУМАЗЫМ ЩЕКАМ. ВСЮДУ ЛЕЖАЛИ ЛЮДИ. ХЬЮЗ, МОЛЛИ, МИССИС ДОНОВАН И… МАМА.

А НА ЛИЦАХ У НИХ ПОДРАГИВАЛИ СТРАШНЫЕ ВОСЬМИПАЛЫЕ СУЩЕСТВА ЯДОВИТО-ЖЕЛТОГО ЦВЕТА.

– Эй, Головастик… Головастик!

Ребекка открыла глаза. Прямо перед ней склонилась Рипли.

– Пойдем-ка спать. У тебя совсем глаза слипаются.

Она подхватила девочку на руки и прижала к груди.

Ребекка то и дело начинала дремать, но тут же вздрагивала и просыпалась.

Дверь открылась, и в комплекс шагнул Бишоп. Он мельком взглянул на Рипли и посторонился, пропуская ее.

В лаборатории царил полумрак. Слабо мерцал экран компьютера, да горела одинокая лампа у постели Гормана.

Тело лейтенанта вытянулось, став как будто длинней и тоньше. Руки его были сложены на животе. Тонкие пальцы отбивали бессознательную морзянку на горчичном сукне кителя.

Рипли подошла к незанятой койке и осторожно опустила девочку, стараясь не разбудить.

Но Ребекка тут же проснулась. Холодная чистая постель вернула давно забытое ощущение.

!дома!

– Приехали,- улыбнулась женщина,- ну-ка, ложись.

Заботливые руки подхватили тельце и повернули девочку на бок. Теплое одеяло накрыло ее до подбородка.

– Вот так,- Рипли присела на край постели,- А теперь ты должна вздремнуть. Ты очень устала.

Ребекка отрицательно качнула головой.

– Я не хочу. Мне снятся страшные сны.

– А вот Кейси, наверное, не снятся страшные сны,- Рипли посмотрела на голову куклы,- Верно, Кейси?

Ну вот, я же говорила. Видишь? Может, ты постараешься быть такой же?

Ребекка недоуменно взглянула на женщину.

– Это глупости. У нее нет никаких снов, потому что она – кукла.

Рипли показалось, что девочка даже обиделась. Она натянуто улыбнулась:

– Ты права, Головастик. Извини меня.

– Моя мама всегда говорила, что чудовищ не бывает,- вдруг сказала девочка,- Настоящих чудовищ. , оказывается, они есть.