До них докатился отдаленный грохот, они даже ощутили вибрацию воздуха. Крысолов перестал улыбаться.

— Гм… пещера вряд ли задрожит без помощи Киры, ведь правда? — забеспокоился Ник.

— Дело не в пещере, это взрыв бомбы. — Фаррар внезапно помрачнел.

— Это дело рук Ледяного Джека? — предположил Ник.

— Нет, Ледяной Джек никогда не станет использовать оружие, которое вредит земле, особенно так близко к Лас-Вегасу.

— Близко к Вегасу?

— Да. Вспомни, что путь по дороге фэйри — это не обычный путь. Мы двигаемся в пространстве и времени, а расстояние сжимается. — Фаррар наклонил голову, слушая. — Нам надо идти. Прямо сейчас. Поблизости есть другая дорога.

— Но дети не могут передвигаться быстрее!

Фаррар заиграл на волынке, и малыши побежали. Оказывается, они могли поторопиться! Ник заворчал.

— Нам нужно спешить, — настаивал Крысолов, и Ник ускорил шаг.

— Почему? — допытывался он. — Взрыв может задеть нас? Или вызвать обрушение?

— Ледяной Джек не предпримет ничего, что может повредить земле. Ведь земля не разбирается, с какой целью брошена бомба. Если кто-то обойдется с ней плохо, она, несомненно, накажет обидчика. — Словно оправдывая эти пессимистические предсказания, земля задрожала, с пола взметнулась переливающаяся зеленая пыль. Сзади несколько белых сталактитов отделились от потолка и, упав, разбились вдребезги, а их вершины ввинтились в пол.

— Это предупреждающий выстрел, — произнес Фаррар. — Следующий попадет в цель.

Ник не ответил. Он подхватил двоих самых маленьких детей и побежал вслед за остальными.

Фаррар повел их через лабиринт скалистых коридоров и пещер, которых с каждым шагом становилось все больше. Ник не ориентировался в этом зловещем лабиринте. Ужасный запах пытался заставить их повернуть назад. Зловоние разрушало ум и тело. Ник почувствовал страшную жажду, его кожа стала сухой и жесткой, а зрачки словно кто-то ободрал наждачной бумагой. Земли гоблинов были для них враждебны.

— Как гоблины здесь ориентируются? — пробормотал он, глядя на маленькую девочку, бегущую рядом с ним.

Малышка не проявляла никаких признаков усталости, но Ник все равно взял ее за руку, хотя, возможно, в этом не было смысла.

— Они находят свою цель по запаху, — пояснил Фаррар. — К тому же гоблины хорошо видят в темноте.

Это не утешало.

В туннелях потеплело и зловоние стало ощущаться более остро. Нику показалось, что они вошли в пасть гигантского хищника, из которой исходил особо дурной запах. Потом ему в голову пришла мысль о возможной причине повышения температуры.

— Здесь дракон? Поэтому потеплело?

— Да, и я уверен, что хищник опять что-то жарит. Это, пожалуй, хорошая новость. Ведь он любит пообедать гоблинами.

Они вышли в амфитеатр, битком набитый сталактитами и сталагмитами. Со всех сторон, нависая над ними, громоздились утесы, теряясь в вышине. Нику казалось, что все это готово вот-вот обрушиться.

Как и предсказывал Фаррар, дракон что-то жарил. Дюжина гоблинов, втиснутых в расщелины скал, пылала, как фонари. Другие гоблины горели в погребальном костре в центре пещеры.

— Томас не раз уже просил дракона не играть с едой, но тот его никогда не слушает, — сокрушался Фаррар.

Ник прижал к себе девочку, закрывая ей глаза рукой, хотя дети вряд ли могли запомнить то, что видели.

Они так и не встретили дракона и продолжили свой путь. Туннели вновь начали сужаться. В скалах виднелись темные ниши. В каждой из них находился гигантский скелет, похожий на человеческий, но огромных размеров. Воздух стал густым и удушающим, в нем ощущалось присутствие смерти. И все-таки этот запах был лучше, чем вонь, издаваемая гоблинами, но ненамного.

— Это скелеты монстров. Первые модели троллей и гоблинов. — Голос Фаррара с трудом пробивался в тяжелом воздухе.

— Выглядят чересчур свирепыми, — заметил Ник. — Они уж очень крупные, почти такие же огромные, как великаны, чьи туфли показывал мне Томас.

— Да. Но это обыкновенные хищники, созданные, чтобы убивать. У них это слишком хорошо получалось, в результате чего гоблины потеряли внутреннее спокойствие. Ты видишь, что осталось после одного из многочисленных неизвестных миру геноцидов.

— Тебе их жаль?

Ник удивился, уловив сострадание в голосе Фаррара. А ведь кентавр без малейшего сочувствия наблюдал за горящими гоблинами, да и человеческие дети, которых они спасали, его абсолютно не заботили.

— Довольно странно. — Фаррар вздохнул. — Но мне их жаль. Представь, что значит родиться только для того, чтобы стать рабом гоблинов. Большинство этих бедняг никогда не видели ни солнца, ни луны, не испытали счастья любви. Разве это жизнь?! Ты можешь представить подобный кошмар?