Тут дверь распахнулась пошире и на меня злобно уставился здоровый парень. Я окинул его рожу безразличным взглядом и снова обратился к Рыси:

— Это вынести или само выйдет?

— Ты меня на этого задохлого малолетнего педика решила променять?! — рявкнул на сжавшуюся в комок Юлю этот… представитель человеческой расы.

Я пару раз обалдело хлопнул глазами, у меня даже челюсть отпала от удивления. Кем меня назвал этот… этот?!? Ну… «этот»!!! Зря ты так. Только поведение Рыси мне не понравилось — мне кажется или она действительно считает себя не вправе вмешивать меня в свои проблемы?

— Киса, это ещё и разговаривать умеет? Интересных ты зверушек держишь. Только это существо агрессивно, поэтому лучше всё-таки в наморднике выгуливать.

— Слышь, ты, …., вали отсюда по-хорошему, не то я тебя выкину башкой в окно!

— Киса, солнышко, может твою зверушку лучше к ветеринару, да милосердно усыпить? А то смотри, это на бешенство похоже, покусает ещё.

— Ты чё, …, нарваться решил?!

— Ситуация «двенадцать — сорок семь»? — спросил я у Юли и она кивнула, затравлено взглянув на «это». — Можно, кися? — я приподнял бровь и она снова кивнула. Я впервые с начала этого премилого разговора повернулся к «этому». — Слушай, зверушка, сматывай отсюда, пока я тебя не вынес.

— Ты, козёл, щас зубов не досчитаешься!

Я улыбнулся во все свои клыки и звучно клацнул оными. Рычать не стал — ещё драться не полезет, все веселье мне испортит.

— Чё, ещё и гот, клыки нарастил, под тёмного косишь?!

И этот неумный представитель своей расы кинулся на меня с кулаками. Отступив на шаг, я схватил «этого» за руку, вывернул её, подправляя полёт и пинком отправил вниз по лестнице. Картинно поклонившись Рыси, я направился следом за очухивающимся «этим» — спускать дальше. За мной по пятам следовала Чёрная Рысь.

В дверь подъезда неудачник вылете «пташкой». Я вышел следом, поднял за шкирку уже успевшего понять на кого нарвался «зверушку» и рыкнул ему в лицо:

— Ещё раз ты, или кто-то по твоей указке подойдёт к моей Рыси — я тебе не только зубы выбью, но и всю башку оторву. Понял меня, падаль?! — глаза красным подсветить и низких частот в голос добавить.

«Зверушка» отчаянно закивал. Брезгливо бросив «это» на землю, я повернулся к Юле и весело улыбнулся.

— За день уже третий раз дерусь, — притворно вздохнул я. — И, представляешь, всё ещё никого не убил. А так хотелось…

— Воробей, я тебя обожаю! — кинулась мне на шею навигатор.

— Задушишь… — прохрипел я в ответ.

Кися поцеловала меня в щеку и прекратила процесс удушения. Я покосился на всё ещё стоящий во дворе «Уазик» из которого за происходящим с интересом наблюдал Юлин отец.

— Пойдем? — спросила, сверкая глазами Рысь.

— Я тебя обещал на руках донести? Так что ты не пойдёшь, — усмехнулся я.

— Воробей, не тупи! Я же тяжелей тебя.

— А вот фиг тебе! Я же тёмный, так что не суди по внешности.

Так… Незаметно укрепить кости, в частичной трансформации изменить мышцы, поле левитации сосредоточить по всей поверхности тела. Молча подхватить возмущённо пищащую девушку.

— За шею держись, кися, — расправив крылья, я взмахнул ими и с силой оттолкнулся от земли, взмывая в небо.

Юля взвизгнула, вцепилась в меня мёртвой хваткой и примолкла. Минут через пять она отошла от шока и легонько стукнула меня по плечу.

— Ты бы хоть предупредил, что в правду крылатый!

— Я этого никогда не скрывал.

— Но говорил так, словно это просто образ!

— А я со своим образом един.

— Зараз ты, воробей. И летишь не в ту сторону!

Чертыхнувшись, я выяснил у моего навигатора точный маршрут и сменил направление движения.

…Алексей Легенда, он же Сказочник, оказался почти таким же большим как Шон, только много смеялся и всему искренне радовался. Макс Глюконавт, он же Глюк был тощим очкариком со встрепанной причёской, живущий за компом. Близнецы-Маньяки Маня и Даня отличались только полом, а во всём остальном их можно было спутать — белобрысые, с одинаковыми стрижками, одетые в одинаковые джинсы-футболки, с хитрым блеском в синих глазах, постоянно словно сверкающие. ЭйнШтейна почему-то не оказалось. И на вопрос, «а где Васёк?», народ начал ржать и ответили, что «отсыпается».

Около часа и так близко знакомый со всеми, я словно знакомился с ними заново. Они присматривались ко мне, сравнивая меня с моим виртуальным обликом, я делал то же самое. В итоге, под пиво и музыку, «пижон-воробей» был признан давно своим, а сам я почувствовал себя среди близких друзей, где душе становится тепло.

Я поглядел на Максов четырнадцатидюймовый, мутный монитор, древний конектор, в современном мире заменённый виртуальным обручем, тяжело вздохнул, позвал Легенду.

— Лёха, сделай одолжение, сними с Максового стола эту древность!