— Не знаю, где-то на окраине города. Вполне возможно, что мы с тобой последний раз говорим, брат.

— Твою мать, дай мне пеленг, быстро!!! Включи маяк!!!

— Ван…

— Я СКАЗАЛ, МАЯК ВКЛЮЧИ!!!

— Сейчас, — нашарив на груди прозрачный медальон в виде слезы, я особым образом сдавил его, активизируя. — Всё, включил.

— Я сейчас буду. Просто продержись, пока я буду в пути, слышишь?!

— А что это изменит?

— Говори, говори, не замолкай. Я хочу тебя слышать.

— Знаешь, я тут на демона нарвался. Убить-то убил, только… как всегда дурак, да? Я не хотел жертвовать людьми.

— Ещё какой идиот, только говори!

— Ну так… Я не смог обращение завершить до начала боя и теперь, кажется, осталось мне минут тридцать.

— И не мечтай! Ты ещё меня переживёшь.

— Обещаешь?

— Клянусь!

— Ха… а знаешь, почти не больно. Я думал умирать больнее…

В глазах поплыло, и я увидел лазурное небо.

— …он умирает, Ван! — плакала Рысь в динамик моего сотового. — Я боюсь, его уже даже в больницу поздно везти!

— Вашу мать, стойте на месте и зажми рану!!! — Ван, как всегда, когда психовал, орал как ненормальный.

— С какой стороны?! — всхлипнула Рысь. — У него насквозь!..

Что ответил Ван, я не услышал. Голова закружилась и веки опустились сами собой. Рысь всё-таки попыталась остановить уходящую толчками из ран кровь.

— Не надо, — сказал я. — Больно, киса.

Она подняла голову и на заплаканном лице отразилась надежда. Я проследил за её взглядом и начал медленно вставать на ноги, преодолевая бессилие. Вдоль дороги, стремительно снижаясь, на пределе скорости, стоя на воздушном сёрфинге, который бывал только у этой расы… летел золотоволосый эльф. Вот только одет он был странно — во всё чёрное, что среди эльфов считалось открытым вызовом собственной расе. Да ещё черты лица и телосложение — явная принадлежность к княжескому роду, столь совершенны бывают те, в ком есть кровь Князя.

Эльф резко затормозил возле меня, спрыгнул с сёрфинга и вымолвил до безумия, до боли отдавшейся дрожью во всём теле голосом:

— Живой, слава небу…

— Ван… ха-ха… я не думал, что ты успеешь… но ждал…

Ноги перестали держать, но эльф не позволил мне упасть, подхватив быстрее. Капитану, наконец-то удалось завести машину, выскочив на улицу, он несколько мгновений смотрел на эльфа держащего на руках тёмного, потом открыл заднюю дверцу и помог Вану забраться.

— В больницу? — спросил капитан.

— К нему домой, — отрицательно мотнул золотоволосой головой остроухий эльф. — И побыстрее. Малыш, ты сейчас где живешь?

Гад остроухий!!! Я не малыш!!! Но вместо воплей возмущения, я назвал адрес. Юля, севшая на переднее сидение коротко объяснила отцу где это и машина сорвалась с места. А мой остроухий побратим самым наглым образом оккупировал мой сотовый.

— Шон? Это Ван. Твой брат умирает у меня на руках, мы везём его домой, так что будь там. Без твоей помощи мне не справиться, он отравлен заражением «перехода». И родителям позвони. Да быстрее ты, твою мать!!!

Пока машина мчалась по городу на бешеной скорости, Ван что-то делал с моими ранами, сорвав жалкие останки моей любимой чёрной рубашки. Оглушающая, сводящая с ума боль то отступала, то снова накатывала волнами и тогда эльф негромко уговаривал меня ещё немного потерпеть.

— Ван… знаешь… а я знал… — вымучено улыбнулся я, понимая что и правда знал, о том, что Апокалипсис эльф, только упорно отказывался верить в очевидное.

Проведя ладонью по лбу, сделал видимым тонкий чёрный обруч.

— И я знал, — печально улыбнулся эльф. — Ты, главное держись, брат.

Очередной приступ дикой боли едва не вывернул мои нервы наизнанку, не сдержавшись, я глухо завыл. Когда в глазах снова прояснилось, я осознал, что Ван, снова схватив мою безвольную тушку в охапку, уже бежит к моему дому, а на встречу так же бегом направляется мой старший брат.

— Я не хотел разбивать твою пластинку, Шон… правда не хотел…

— Да плевал я на пластинку! — рявкнул бледный и перепуганный братец.

Меня положили прямо на пол в прихожей и Шон склонился рядом с Ваном, положив раскрытую ладонь на чёрное пятно, расползающееся по моей коже. Обжигающий холод и чувство пустоты внутри.

Дверь слетела с петель, когда родители ворвались в дом. Мать застыла на пороге с искажённым лицом, отец прыгнул вперёд, оттеснил брата и я увидел в его глазах чёрное отчаянье.

— Ирдес, сынок…

Я хотел ответить, но не смог. Мертвенный холод сковывал всё сильнее.

— Ирдес!!! Не смей подыхать!!! Ты меня слышишь?! НЕ СМЕЙ!!!

Ван… опять психует… чего же ты такой нервный, а, эльф? И, кстати говоря, не эльфийский у тебя голос, совсем не эльфийский. Не бывает у светлых таких ни разу не мелодичных голосов, не бывает. Судорожно всхлипнув, Ван прижал меня к себе и всё вокруг залил ослепительно сияющий золотом свет.