— Понятно, — я улыбнулся. — Но это нечестно.

— Ага!

Я оглянулся, в комнате никого больше не было.

— Где твоя соседка? — Я кивнул на пустую кровать.

— А кто ее знает. Наверное, готовит себе диетический салат.

— Она не удивилась моему присутствию?

— Она спросила, где я тебя нашла. А я ей сказала: в метро. Может быть, она тоже пошла в метро искать себе Гвоздика…

Белка лежала у меня на груди. Она сложила пальцы рук в замок и умостила на них подбородок. В ее глазах искрилось лукавство. Я обнял ее, но она уперлась ладонями мне в грудь, приподнялась и заявила:

— Ты долго дрых. Я уже купила тебе зубную щетку и вскипятила чайник. Я не буду с тобой целоваться, пока ты не почистишь зубы.

Я засмеялся. У меня появилось чувство, будто наши отношения начались не вчера, но им уже много лет. Все было так естественно и так просто, что даже не было повода удивляться. Мы оказались достаточно сильны и настойчивы, и мудрая Вселенная, улыбнувшись шалостям своих детей, сделала нам поблажку — она растянула эту ночь в целую жизнь. В тот момент мне показалось, что я кое-что понял про счастье. Я сказал:

— Тогда слазь с меня быстрее, я побегу чистить зубы. Как же мне жить целый день, не поцеловав утром моего Бельчонка?

Она улыбнулась, но отпускать меня не торопилась:

— Вот! Мой знак работает! Хороший послушный Гвоздик! Расскажи мне сначала, что тебе приснилось. Ты знаешь, что сны остаются в глазах и их надо рассказывать прежде, как умоешься?

— Правда?

— Правда. Потому что ты можешь смыть краски, и тогда сон будет не такой яркий. Рассказывай.

— Мне снилось, что я стою на крошечном острове, таком малюсеньком клочке земли, а вокруг бушует океан. Небо темно-серое, вода ядовито-зеленая, ветер холодный и сырой. А на горизонте — там маленькая красивая яхта и у нее белый парус. Она плыла ко мне.

— Это я! Яхта — это я! А ты — сердце урагана.

— Кто?!

— Океан бушует везде, но только не на твоем острове, глупенький. Почему? Потому что в центре урагана спокойнее всего. Моя яхта плывет к тебе, потому что ты — самый надежный участок планеты. Я поняла это еще вчера. В метро. И такой сон ты хотел смыть! Ну, теперь иди умывайся.

Я чистил зубы и думал, что в беззаботной болтовне Белки куда больше смысла, чем кажется на первый взгляд. Даже не смысла, а какой-то чисто женской проницательности и мудрости. Я был сердцем урагана, потому что носил в себе центр вселенского спокойствия, а мир — он всегда бурлил и бесновался. Ей хватило минуты, чтобы все это ощутить. Мне же потребовалось почти двадцать лет, чтобы это понять.

Я вернулся в комнату, Белка шагнула мне навстречу, я обнял ее, она приподнялась на носках, ее губы налились сиропом и раскрылись лепестками чайной розы, глаза-киви покрылись сладкой испариной, в черных дисках зрачков я увидел свое отражение — я приближался, и в моих зрачках отражался салатовый блеск Белкиных глаз. Мы стали зеркалами, мы обладали одним на двоих взглядом, и мы загнали его в ловушку вечного отражения. Белка пахла сосновой смолой. Ее губы коснулись моих, трепетный язычок, словно щупальце древнего моллюска, потыкался в мои губы, ласково их раздвинул и пополз дальше. Я прижал Белку к себе, я хотел завязать наши языки в узел, я слышал ее сердце — его ритм попадал с моим в резонанс, и казалось, что еще немного, частота колебаний дойдет до критической отметки и резонанс разорвет нас на молекулы…

Двери распахнулись, я оглянулся и увидел на пороге Белкину соседку. На ней был ситцевый халат в глупую синюю клетку, в руках — тарелка салата. Девушка смотрела на нас с раздражением. Белка выглянула на нее из-за моего плеча, улыбнулась, потом обвила руками мою шею, сказала:

— Знакомься. Это Гвоздь.

— Хорошо, хоть не болт, — любезно заметила девушка, добавила ехидно: — А прежний куда подевался?

— Я выбросила его на помойку, — совершенно невозмутимо ответила Белка, вернув взгляд на меня. — Как и всех балбесов до него.

— Понял, что тебя ожидает, Гвоздь? — холодно заметила девушка.

— Можешь сходить на помойку и поискать брошенных балбесов. Тебе они точно пригодятся.

Девушка с грохотом захлопнула дверь.

— Я же говорила, что она стерва, — сказала Белка, улыбаясь самой беззаботной улыбкой, потом снова посмотрела на закрытую дверь и вдруг закричала: — Эй! Не уходи далеко! А то тебя смоет штормом!

Потом снова заглянула мне в глаза, добавила тихо:

— Потому что вокруг ураган, а в его сердце… — ее ладонь легла мне на грудь, — вот тут… спокойнее всего.

Пока я спал, Белка успела не только купить мне зубную щетку и вскипятить чайник. Она еще забралась в мой телефон, снесла все контакты под женскими именами и забила свой номер. Выяснил я это уже в институте, сидя на лекции. Сотовый запиликал сигналом входящего сообщения, я достал его и увидел на дисплее: «отправитель: Белка». Она интересовалась, когда я вернусь домой. Мой телефон знал Белкин номер и соответствующее ему имя, а из этого следовало, что кто-то его туда внес. Я с трудом подавил смех — в тишине аудитории он прозвучал бы неуместно.