— Насчет Зины, я думаю, мне удастся разобраться.

— А наш поджаренный первый помощник? Нет уж, оставим все до Владивостока, слишком уж много накопилось вопросов, в том числе как вы оказались вовлечены во все это?

— Кое-кто пытается убить меня.

— Это не то. Мне нужна цепочка: Зина — Сьюзен — Морган. Если вы в нее поместитесь, войдете органическим звеном, мой интерес к вам окажется оправданным. Все остальное меня не касается.

— И что случилось с Зиной, вас тоже не интересует?

— Само по себе? Естественно, нет.

— А выступить свидетелем по делу о контрабанде вам не будет интересно?

В притворном ужасе Гесс захохотал.

— О Боже, нет, конечно. Совать свой нос в дела разведки? Ренько, это попахивает гэбистскими играми. Да поднимитесь же выше вульгарного преступления, дайте мне что-нибудь реальное.

— Например?

— Сьюзен. Я наблюдал за вами в Датч-Харборе. Ренько, в некотором смысле вы должны быть чертовски привлекательны для женщин. Вы ей понравились. Сблизьтесь же с нею. Послужите интересам страны и своим собственным. Найдите что-нибудь — о ней, о Моргане, — и я вызову судно персонально за вами.

— Уличающие их записи, секретные коды?

— Мы можем переставить жучков в ее каюте, или подвесить крошечный передатчик прямо на вас.

— Можно придумать и сотню других способов.

— Любой из них, на ваше усмотрение.

— М-м, пожалуй, нет, — подумав, отказался Аркадий. — Я собственно, пришел к вам за другим.

— Слушаю вас.

Аркадий встал так, чтобы лучше видеть углы каморки.

— Я хотел посмотреть, не могло ли тело Зины лежать здесь в течение некоторого времени.

— Ну и?

В тусклом свете каморка казалась слишком тесной.

— Нет, — решил Аркадий.

Мужчины смотрели друг на друга. Во взгляде Гесса было выражение грусти, совсем как у человека, который вдруг обнаружил, что делился своими самыми сокровенными помыслами с глухим.

— Мое хобби — уголовные преступления, — извиняющимся голосом сказал Аркадий.

И открыл дверь, чтобы выйти.

— Подождите!

Гесс начал копаться в ящике стола, извлек из него какой-то блестящий предмет. Это был нож Аркадия. Гесс протянул его хозяину.

— Государственная собственность. Желаю удачи.

На выходе Аркадий обернулся. Под черно-белым экраном сидел Антон Гесс, мужчина с очень уставшим лицом. Экраны других мониторов казались неприлично веселыми, настроенными на какую-то разноцветную волну счастья. В самом углу из переборок выпирал белоснежный купол люка, подобно хрупкому яйцу, которое инженер-электрик флотилии катил через весь мир.

Струи дождя били по «Полярной звезде», на лету превращаясь в рыхлые льдинки. Вся команда в ярком свете прожекторов обдавала палубу кипятком из шлангов, от нее поднимался пар, казалось, что на судне пожар. Поперек палубы были натянуты веревки, и люди хватались за них, когда корабль швыряло на волнах. В касках под меховыми капюшонами рыбаки были похожи на бригаду строителей где-нибудь в Сибири. Среди них выделялась фигура Карпа в одном свитере: очевидно, непогода была ему нипочем.

— Передохни. — Карп протянул руку, чтобы поддержать проходившего мимо Аркадия. На ремне у него висел маленький приемничек. — Насладись бодрящей погодой.

— Тебя же не было рядом, откуда ты взялся? — Аркадий быстрым взглядом окинул людей на палубе. На другом ее конце из люков бункеров в сильную волну на доски вываливалась рыба, чешуя ее под дождем в тусклом пару блестела, как рыцарские доспехи.

— А больше тебе, наверное, и пойти некуда.

За свисающий кусок троса Карп потянул вниз блок, чтобы сбить наросший на его шкив лед. Он ловко орудовал рукояткой ножа. Машиниста в кабине портала не было. За бортами — сплошной лед, катеров не видно.

— Я мог бы перебросить тебя за борт хоть сейчас, и никто бы не заметил.

— А если я упаду на лед и не утону? Такие вещи нужно продумывать тщательнее. Ты слишком неуравновешен.

Карп рассмеялся.

— Да у тебя яйца из меди, потонешь!

— Что такого сказал Воловой, что ты его зарезал? Что он поклялся разнести судно на кусочки, когда вернемся во Владивосток? Но ведь смерть его ничем не поможет. По возвращении всеми нами займется КГБ.

— Ридли скажет, что я всю ночь провел с ним. — Последний осколок льда Карп выковырял лезвием. — Если ты хоть обмолвишься о Воловом, все обернется против тебя самого.

— Можешь забыть о Воловом. — Аркадий вытащил папиросу — сигарета под дождем не выдержала бы. — Меня по-прежнему интересует Зина.

По грудь в клубах пара вдоль леера приближался Павел с горячим шлангом в руках. Карп махнул ему рукой: ухода.

— И что Зина? — спросил он Аркадия.

— Чем бы она ни занималась, она не могла делать это одна. Она никогда так не поступала. Я изучил все судно и понял, что единственный, с кем она могла бы составить пару, это ты. Славе ты сказал, что едва знаешь ее.