Или у него удар? Аркадий осторожно засунул два пальца Майку в рот, чтобы освободить его язык. Пальцы нащупали что-то необычно, невозможно твердое, и когда он поднял руку к глазам, то увидел, что кончики его пальцев в чем-то красном. Тогда он раскрыл рот Майка так широко, как только смог, направил туда луч фонарика и увидел торчащий из языка острый металлический конец, похожий на серебряный шип. Очень осторожно Аркадий повернул его голову набок и пальцами развел на затылке густые волосы в стороны от двух овальных металлических колец, похожих на дужки старинного лорнета, запутавшегося почему-то в волосах. Мужчины в Америке любят украшения: серьги, тяжелые перстни, кожаную бахрому по низу куртки. Но эти два поблескивающих овала оказались ножницами, аккуратно, без капли крови, вогнанными в основание черепа, как ледоруб. О них-то и стучали бусинки цепочки. Одной рукой в ладоши не хлопнешь, бусины сами по себе тоже не стали бы стучать.

Аркадий осторожно убрал руку, и тело Майка плавно растянулось на полу.

В бункер вошел Воловой, за ним — Карп Коробец.

— Он мертв, — произнес Аркадий.

Первого помощника и тралмастера больше заинтересовал сам бункер, чем лежащее на полу тело.

— Еще одно самоубийство? — спросил Воловой, оглядываясь по сторонам.

— Может, и так. — Аркадий поднялся на ноги. — Это Майк с «Орла». Я шел за ним, он опередил меня не более чем на минуту. Отсюда никто не выходил. Кто бы ни был убийца, он должен все еще быть здесь.

— Я уверен в этом, — произнес Воловой.

Аркадий повел фонариком по стенам этой второй комнаты. Кроме генератора здесь не было ничего, если не считать надписей и рисунков на стенах. В углу натекла лужа воды, над ней вертикально вверх по стене уходил покрытый пятнами плесени, весь в разводах сырости деревянный брус. Он поднимался к выдержавшему бы прямое попадание бомбы потолку. В потолке был небольшой люк, находившийся вне пределов досягаемости, хотя на брусе еще виднелись кое-где следы крепившихся к нему когда-то ступеней.

— Здесь должна быть веревка или лестница, — сказал Аркадий. — Тот, кто отсюда выбрался, должно быть, вытащил ее за собой и захлопнул люк.

— Мы шли следом за тобой. — Карп взял с койки ружье и стал в восхищении рассматривать его. — Но мы не видели никого, кто бы отсюда выходил.

— Для чего ты пошел за американцем? — спросил Воловой.

— Давайте посмотрим снаружи. — Аркадий не обратил внимания на вопрос.

На пути его вырос Карп.

— Для чего ты пошел за американцем? — повторил Воловой.

— Спросить его о Зине, — не успел ответить он, как Воловой оборвал его:

— Расследование закончено. Теперь уже это не является уважительным поводом для того, чтобы следить за кем-то. Или для того, чтобы в нарушение всех инструкций покидать судно, прятаться от своих сограждан, тайком выбираться в одиночку из чужого города. Но я ничему не удивляюсь. Я не удивляюсь никаким твоим поступкам. Дай ему.

Дулом ружья Карп нанес Аркадию удар сзади, между лопаток, затем неспешно развернулся, как крестьянин с косой в руках, и ударил, опять-таки сзади, по коленям. Хватая воздух широко раскрытым ртом, Аркадий повалился на пол.

Воловой уселся на койку и закурил. Взял из ящика порядком уже зачитанный журнал, раскрыл его на середине и тут же отбросил в сторону, на розовом лице его появилась гримаса отвращения.

— Значит, я был прав. Тебе и раньше случалось убивать, это есть в твоем личном деле. А теперь ты хотел бежать, хотел уйти на ту сторону, опозорить своих товарищей и свое судно при первом выдавшемся случае. Ты выбрал самого слабого из американцев, этого беднягу, а когда он отказался помочь тебе, ты его просто убил.

— Нет.

Воловой бросил взгляд на тралмастера, и тот обрушил новый удар стволом по ребрам. Брезентовая куртка несколько ослабила его силу, однако Карп был мужчина мощный, ассистировал он Воловому с удовольствием и энергией.

— Предсмертная записка, которую написала Зина Патиашвили, — продолжал Воловой. — была найдена в ее постели. Я сам спрашивал Наташу Чайковскую, почему же ты не посмотрел там. Она сказала, что ты смотрел, а ведь ты так и не доложил о записке.

— Потому что ее там не было.

Несмотря на царящий в бункере холод, первый помощник начал покрываться потом. Ну, конечно же, ведь он поднимался в гору, а потом, Аркадий неоднократно замечал это в прошлом, допрос одинаково утомителен для всех его участников. В неярком свете лампы стрижка первого помощника «под ежик» вся блестела мельчайшими капельками пота. Выполнявший же всю черную работу Карп стоял потный, как Вулкан в своей кузнице.

— Вы шли по моим пятам вдвоем? — спросил Аркадий.

— Вопросы задаю я. Он до сих пор не понял, — пожаловался Воловой Карпу.