— Может, у них сломалась мачта. Судно обледенело, и при бортовой качке это вполне возможно.

— Пошлите кого-нибудь к ним.

Марчук полез в карман за папиросами, но наклонился над столиком и закашлялся, как будто от затяжки папиросой.

— Знаете, что я собираюсь сделать, когда мы вернемся назад? Поехать отдохнуть и подлечиться. Не буду ни пить, ни курить. Поеду куда-нибудь под Сочи, где буду принимать серные ванны и лечебные грязи, и буду валяться в этих грязях по крайней мере шесть месяцев, пока не протухну, как китайское яйцо, иначе не почувствуешь, что прошел курс лечения. И выйду я оттуда розовый, как младенец, а там пусть расстреливают.

Он бросил взгляд на рулевого, потом в штурманскую, где еще один человек спокойно работал с таблицами. «Полярная звезда» была зажата льдами, но она не стояла на месте, а медленно дрейфовала вместе со льдинами.

— Когда забираешься далеко к северу, с оборудованием творятся странные вещи, я уж не говорю о миражах, которые видят люди. Посылаешь радиосигналы, а они возвращаются назад, магнетизм настолько сильный, что поглощает направленные радиосигналы. Не надо искать черную дыру в космосе — вот она, прямо здесь.

— Пошлите кого-нибудь к ним, — снова повторил Аркадий.

— Мне запрещено, до тех пор пока не будет смотан кабель. Если он зацепился за что-нибудь плавучее, он может находиться прямо подо льдом, а может, его даже и видно.

— Но кто капитан, вы или Гесс?

— Ренько. — Капитан покраснел, вынул руки из карманов и сложил их за спиной. — А кто такой матрос второго класса, который должен быть благодарен, что его не привязали к койке?

Аркадий подошел к радару. Хотя «Орел» продолжал находиться в двух километрах позади «Полярной звезды», зеленая точка на экране была не резкой.

— Они не тонут, — сказал Марчук. — Просто судно обледенело, а сигнал отражается ото льда не так четко, как от металла. Гесс говорит, что у них все в порядке, и радио работает, но они заняты его кабелем. Вы же слышали, как он говорил, что неприятности только у нас, но не у них.

— А если они полностью исчезнут с экрана радара, Гесс скажет вам, что «Орел» превратился в подводную лодку. Скоро на мостик придет Сьюзен. Как вы удержите ее и остальных американцев на борту?

— Я соберу их в кают-компании и обрисую всю обстановку, — сухо ответил Марчук. — Главное, держать их подальше от кормы, пока не смотают кабель.

И плавзавод, и траулер застряли во льдах носом на юго-восток, в сторону кораблей, идущих из Сиэтла, но на какой бы диапазон Аркадий ни переключал радар, на экране не было ни одной отметки. Он переключил радар в пятикилометровый диапазон и взял пеленг на «Орла», 300°…

— Если через час товарищ Гесс не смотает свой кабель, я лично обрублю его и выброшу, — прошептал Марчук. — Некоторое время уйдет на то, чтобы он затонул, потому что у холодной воды высокая плотность, но потом я вернусь и выручу «Орла». Я вам обещаю, я не могу допустить, чтобы погиб другой рыбак. Я, как и вы, хочу, чтобы они вышли в чистые воды.

— Нет, — возразил Аркадий. — Мне нравится, что они находятся там, где находятся.

— Я не могу позволить никому покидать судно, — сказал Марчук. — Во-первых, мне запрещено, а во-вторых, от этого не будет никакого толка. Вам приходилось ходить по замерзшим озерам?

— Да.

— Но это не одно и то же, это вам не Байкал. В соленой воде лед наполовину слабее, чем в пресной, он похож на зыбучий песок, а не на цемент. Посмотрите! В таком тумане вы не найдете дорогу, через сто шагов вы заблудитесь. Если какой-то сумасшедший рискнет спуститься на лед, то ему прежде всего нужно будет попрощаться со всеми. Нет, запрещаю.

— А вы когда-нибудь ходили здесь по льду? — спросил Аркадий.

Марчук задумался.

— Да.

— Ну и как он?

— Он был прекрасен, — развел руками Марчук.

Из аварийного шкафа Аркадий взял пару спасательных жилетов и ракетницу. Жилеты были сделаны из кусков пенопласта, обтянутых оранжевой хлопчатобумажной тканью, в карманах находились свистки для подачи звуковых сигналов. Жилет крепился к талии с помощью ремней. Ракетница представляла собой старый наган, барабан и ствол которого были заменены короткой толстой трубкой для ракет.

На траловой палубе, похоже, никого не было. Проходя через нее, Аркадий слишком поздно заметил, что кто-то наблюдает за ним из кабины крана. Фигура Павла была скрыта в тени кабины, и только лицо выглядывало в треугольную щель. Павел никак не среагировал на появление Аркадия, и только спустившись в кормовой отсек, Аркадий понял, что Павел с такого расстояния просто не узнал его, тем более что на голове у него был накинут капюшон, а под курткой надеты спасательные жилеты.

— Аркадий, это ты? — По коридору со стороны кухни шел Гурий, перекидывая из руки в руку горячий пельмень. Плечи и воротник его кожаной куртки были, словно перхотью, обсыпаны мукой.