Спотыкаясь, она упала на колени и взмолилась:

— Помогите мне! Боже, хоть кто-нибудь помогите мне!

Фрэнсис не успела даже все обдумать, как закричала ей в ответ:

— Идите сюда, поднимайтесь!

Рыдавшая Инес подняла голову и посмотрела на пещеру, и тут Фрэнсис, стоящая у входа, вспомнила, что оборотень — женщина. И Инес могла им быть.

Когда Инес добралась до пещеры, ее лицо выражало освобождение и благодарность, и она запричитала:

— Слава Богу, слава Богу! Волк напугал мою лошадь, и мой экипаж перевернулся. Я рада, что спаслась. — Инес посмотрела на камень в руке Фрэнсис. — А вы что здесь делаете?

— Я прячусь здесь от волка, — проговорила Фрэнсис, опуская руку с камнем. Подозрительно посмотрев на Инес, она спросила: — А у вас что же, нет оружия?

Вытирая слезы, Инес сказала:

— Я презираю оружие.

— Тогда как же вам удалось убежать от волка?

— Это животное набросилось сразу же на мою лошадь и отвлеклось от меня, — с дрожью в голосе произнесла Инес и подошла ближе к Фрэнсис. — А вы лишь с помощью камней отогнали зверя?

— Другого выбора у меня не было, — произнесла Фрэнсис.

— А вы не думаете, — сказала Инес, облизнув губы, — что именно за этим существом и охотятся апачи. Волк ли это на самом деле?

— А вы считаете, что это оборотень? — Фрэнсис пристально посмотрела на Инес. Та выглядела словно безумная.

— Возможно.

Испанка, дотронувшись пальцами до лба и груди, перекрестилась и сказала:

— В таком случае простым камнем вы не защититесь от оборотня. — Затем Инес увидела мешочек, который Фрэнсис повесила на шею. — Это что у вас, чудодейственный мешочек? — и, не дожидаясь ответа, сказала: — Должно быть, это точно он! Вот его магическое свойство и спасает вас.

Отвечая Инес, Фрэнсис сказала:

— Его дал мне великий шаман-знахарь.

— Поделитесь со мной его содержимым, — попросила Инес, — может быть, это и меня спасет?

— Поделиться? — Фрэнсис машинально схватилась за мешочек, словно боялась, что его отберут у нее силой. — Не знаю, не знаю, могу ли я.

— Вы так неблагодарны? — сказала Инес, и слезы потекли у нее по щекам. — А я ведь слугу посылала к вам с сообщением от вашего Чако.

— Так это вы сообщили? Лаз ничего не сказала мне об этом.

Фрэнсис, не успев спросить, как чувствует себя Чако, опять услышала умоляющий голос Инес:

— Дон Армандо запретил мне это делать и был разъярен, когда узнал, что я все-таки послала за вами. А вы даже после этого не хотите поделиться со мной. — Она опустила глаза. — Волей судьбы, спасаясь от волка, я оказалась с вами…— Она сглотнула и продолжала:— Я уверена, вы не можете допустить, чтобы другой человек умер, если вы в состоянии помочь ему.

Понимая, что Инес права, Фрэнсис сказала:

— Но я не знаю, сохранится ли чудодейственная сила мешочка, если я трону его содержимое.

— Ничего страшного не случится. Его свойства останутся теми же. Ну пожалуйста, дайте мне немного, — говорила Инес, доставая носовой платок. — Лишь самую чуточку, щепоточку. Я обещаю вам, что вы ничего не потеряете.

Не желая, чтобы с Инес что-нибудь случилось по ее вине, Фрэнсис уступила. Она бросила камень, который все еще держала в руке, и явно неохотно сняла мешочек с шеи. Отсыпав немного содержимого в платок, Инес толкнула Фрэнсис так, что она выронила мешочек из рук. Все его содержимое просыпалось. Инес вскрикнула и стала стряхивать с лица осевший порошок.

Фрэнсис присела, пытаясь хоть что-то собрать с земли. Но Инес так сильно пихнула ее, что она упала на спину. Инес же стала топтать белый порошок сапогами, пытаясь смешать его с землей.

Слишком поздно Фрэнсис поняла, какую ошибку она совершила, позволив сердцу и состраданию взять верх над разумом.

Черты лица Инес стали изменяться: ее губы удлинились, ногти стали острее, а глаза, полные ненависти, засветились, когда она вытаращилась на Фрэнсис:

— Наивная дура. Твоя глупая доброта погубила тебя. Первой побежала на помощь своему любимому, когда он вовсе и не нуждается в тебе. Затем позволила себя обмануть и посмеяться над собой.

Но Инес не смеялась. Она злорадствовала, а на ее красивом лице появились ожоги от попавшего на него порошка. Фрэнсис подумала, что у нее останутся шрамы.

— Теперь тебя ничто не спасет, — сказала ведьма и засмеялась своим дьявольским смехом. — Ты, Фрэнсис Ганнон, умрешь!

— Ты хочешь сказать, что убьешь меня? — спросила Фрэнсис подчеркнуто спокойным голосом.

Инес была в ярости, что ее лицо обезображено от этого зелья. Она с ненавистью смотрела на свою жертву. В этом мире простых смертных людей красота была ее основным преимуществом. Она должна отомстить за то, что ее лишили этого.