Он удивился, затем рассердился. Отлично.

— Ну, давай, набрасывайся на меня! — презрительно усмехалась она.

Она сбросила одежду. Солнце уже зашло, но было достаточно светло, чтобы видеть все ее тело. Его гнев перешел в страстное желание обладать ею. Шатаясь, он подошел к ней и пихнул ее на землю. Сильно ударившись, она тем не менее быстро пришла в себя и опять надавала ему пощечин. Но еще до того, как он смог нанести ей ответный удар, ее рука залезла к нему в плавки и схватила его возбужденный пенис.

— Такой сильный, такой молодой! — проговорила она.

Он издал животный звук, раздвинул ее ноги и глубоко воткнул свой член, сильно прижав ее к земле. Она ликовала, выгибая свою спину, корчась в экстазе от его монотонных движений. Удерживая его мошонку одной рукой, другой она разорвала его рубашку на спине. Затем вонзила ногти обеих рук в его тело. Он закричал от сильной боли.

Она продолжала корчиться, гнев поднимался в ней. Она стала рычать, а ее конечности невообразимо задергались.

— Ведьма! — пробормотал он. — Я женатый человек.

Ее губы скривились в жуткой ухмылке:

— Женатый? Ну тогда мне надо пометить тебя. — Так, как суровый ревнивый апачи пометил бы свою неверную жену. Не дав ему возможности отпрянуть, она укусила своими острыми зубами его за нос.

Он завопил от боли, и его кровь потекла по ее лицу. Облизывая кровь, она изготовилась к новой атаке.

Он лежал на земле и стонал:

— Ведьма!

— А, теперь ты знаешь, кто я!

Она пробормотала свои заветные колдовские слова, свернувшись в клубок. Затем, высунув голову с торчащими вверх ушами, посмотрела на него.

У джикариллы от ужаса округлились глаза, он встал на ноги и побежал. Его истерика возбудила ее. Она обожала догонять жертву. Она погналась за ним. У него не было никакого шанса удрать от нее. Она как бы играла с ним, затем побежала скорее, чувствуя едкий запах страха, и сбила его с ног.

— Ай, ах!

Он скрючился, закрывая лицо от возможных ударов. На его лице был ужас, так как она подбиралась к его горлу.

Фрэнсис пошла проведать Луизу, даже не подумав переодеться во что-то другое и снять эту пыльную одежду, в которой она ездила на лошади. Фрэнсис беспокоилась за девушку так как Бэлл сказала, что Луиза могла уйти из дома после случившегося накануне.

Однако девушка была дома, слава Богу, и не собиралась убегать в горы со всеми своими пожитками.

Луиза лежала на кровати в своей неубранной мансарде. Везде валялись одежда, книги, одеяла, уздечки, седла.

— Фрэнсис! — вскочила Луиза, как только увидела посетительницу, и улыбнулась. — Что вы здесь делаете? Я так давно вас не видела, я соскучилась по вас.

— Я тоже по тебе соскучилась, — обняла она девушку, подумав, что с Луизой все в порядке, выглядела она прекрасно, как никогда. С трудом верилось в то, что сказала ее мать и что она подумала о дочери.

Затем Луиза обратила внимание на одежду Фрэнсис:

— Вы ездили верхом? — Фрэнсис кивнула головой. Луиза с горечью сказала: — Черт побери. Ведь это я хотела учить вас!

— Я помню, извини. У меня было заключено соглашение с одним человеком — услуга за услугу. — Она не хотела называть имя Чако. — Твоя мама сказала, что у тебя не все благополучно.

— Это она вас сюда послала? — спросила Луиза, и ее радость сменилась враждебностью.

— Я пришла по собственной инициативе. Я беспокоюсь о тебе.

— Я не сделала ничего дурного.

— А я так и не думаю. Ты никогда не была похожа на тех девушек, что сходят с ума по мужчинам. — В отличие от многих учениц в школе мисс Льюиллинн: они предпочитали похихикать, посплетничать о мальчишках, нежели учиться.

— Мама рассказала вам о Юзибио Виларде?

— О том, что вы развлекались с ним в конюшне?

Темные глаза Луизы вспыхнули:

— Мы лишь разговаривали с ним. Ей нечего беспокоиться. Я сломала бы об его голову столб, если бы он захотел дотронуться до меня!

— Тогда почему вы были в конюшне? — Бэлл не вдавалась в подробности, она лишь сказала Фрэнсис то, что ее страшно расстроило, когда она увидела их там. — Все выглядело так, будто вы пытались что-то делать украдкой.

— Ну, конечно же, нам пришлось прятаться, — говорила Луиза, подняв брови. — Мама хотела бы, чтобы я вообще не разговаривала с мужчинами. Она, конечно, боится, что я смогу с кем-нибудь убежать, как сделала это она в свое время, когда ей было лишь тринадцать лет.

— Бэлл убежала с твоим отцом, когда была моложе тебя?