– Ушел. Не знаю, когда он вернется. Роуэн знал, что уже за полночь. То, что Гален может появиться в любой момент, подстегивало его. Разумеется, он нервничал, но не мог уйти, пока состояние Хлои внушает опасения. Роуэн надеялся, что сможет пробыть в прошлом достаточно для того, чтобы помочь ей. Что будет, если он исчезнет на глазах Хлои? Или если его исчезновение увидит служанка, возвращаясь в комнату?

– Слава Богу, – Энджелина встала и взяла у Люки поднос.

Словно совершая некий давно отрепетированный ритуал, Энджелина налила чай, пока Люки ходили к шкафу, выдвигала ящичек и доставала коричневый флакончик. Открыв его, служанка вернулась к подносу и осторожно влила ровно три капли лекарства в сладкий чай.

– Добавьте еще одну – распорядился Роуэн.

Зная, что лекарство является весьма сильным, Люки беспомощно взглянула на Энджелину. Их предупреждали, что нельзя давать больше трех капель…

Энджелина бросила взгляд на Роуэна, а потом снова перевела глаза на Люки.

– Еще одну, – проговорила она. Люки выполнила это распоряжение, и Энджелина передала Роуэну хрупкую чашечку и блюдце. В его больших сильных руках они смотрелись забавно.

– Ну, давай, Хлоя, выпей это ради меня.

– Я не люблю…

– Знаю, – встрял Роуэн. – Мне бы это тоже не понравилось. Я понимаю, что вас тошнит от всех микстур, но это поможет, – наклонившись поближе к Хлое, он заговорщически прошептал: – кроме того, если вам не станет лучше, я буду выглядеть никудышным врачом…

Несмотря на плохое самочувствие, Хлоя постаралась улыбнуться и взяла чашку.

Энджелина поразилась, что под уговоры Роуэна Хлоя выпила весь чай до последней капли. Можно было подумать, что ее отвращение к микстуре исчезло. Через несколько минут девушка задышала ровнее. Энджелина не переоценивала успеха. Здесь сказывалось не только присутствие Роуэна, но и действие лекарства, хотя Роуэн, судя по всему, оказывал на Хлою то же умиротворяющее воздействие, что и на нее саму.

Когда Роуэн встал, Хлоя открыла глаза:

– А вы вернетесь? Вы нравитесь мне больше, чем доктор Форстен.

– Постараюсь, – пообещал он, потрепав девушку по руке. Теперь ее ногти не были такими синюшными:

– Вы любите играть в карты? – спросила Хлоя.

– Очень.

– Когда вы вернетесь… – начала было Хлоя, но устало смежила веки.

– Спи, – шепнула Энджелина, прикручивая фитиль в лампе.

Люки опустилась в ближайшее кресло, намереваясь бодрствовать там до утра. Энджелина вышла в коридор, Роуэн следовал за ней.

– Она должна выспаться, – заметил он.

– Спасибо, – кивнула Энджелина.

– Не за что. – Как ни неприятно ему было говорить это, Роуэн признал: – Она очень тяжело больна.

– Знаю, – Энджелина заставила себя, наконец, признать горькую правду.

– В следующий раз я постараюсь вернуться с лекарством. Оно называется дигоксин и содержит дигиталис. Правда, там он гораздо чище, чем тот, с которым приходится иметь дело вам, – увидев, как в черных, словно ночь, глазах Энджелины вспыхнула надежда, Роуэн добавил: – Это не вылечит ее, но поможет снять некоторые симптомы. Единственный способ исцелить Хлою – операция.

При слове исцелить глаза Энджелины снова зажглись:

– Он не знает. В ваше время эта операция не известна. Ее придумают гораздо позже.

А когда? – Энджелине хотелось услышать то, что подкрепило ее подозрения. Это безумие, в это невозможно поверить и все же это единственное объяснение всему происходящему. Этот человек, который так странно одевается и говорит о чудесах, исчезает у нее на глазах и ведет речь о хирургических операциях, совсем не похож на обывателя 1880 года. Роуэн не стал увиливать:

– Примерно через сто лет. Энджелина промолчала. Правда, которую она так жаждала узнать, ошеломила ее.

– Так вы из будущего? – отважилась спросить она.

– Да.

– Но как такое может быть? Пробежав пальцами по своим каштановым волосам, Роуэн вздохнул:

– Не знаю. Понятия не имею. Несколько недель назад я чуть не умер, и после этого… начали происходить странные вещи.

– Но вы… пришли помочь нам с Хлоей? – в голосе Энджелины слышалось тщательно скрываемое отчаяние.

– Мне так кажется, но…

– Да, вы же говорили… насчет «проблем» с чудом.

– Вот именно. Я исчезаю и появляюсь не по своей воле. Не могу ни остаться здесь настолько, чтобы забрать вас из этого дома, ни взять вас с собой в будущее.

Энджелина молча прислонилась к стене, словно нуждаясь в поддержке. – Вы не можете ни остаться в 1880 году, и ни взять нас к себе.

Роуэн видел ее смятение и отчаяние. Энджелине казалось, что это всего лишь сон. Он дотронулся до ее руки.

– Я все понимаю. Мне и самому не до конца верится во все это.