– Это все?

– Нет, есть ещё одно дело.

– Что еще?

– Она, - сказал Миллер и ткнул пальцем в направлении одного из средних проходов.
– Эта сумасшедшая стерва.

Ведьма.

Указывал он на миссис Кармоди. Она уже была не одна:

к ней присоединились две женщины. По их яркой одежде я заключил, что они из тех, которые приезжают сюда на лето, дамы, оставившие, может быть, дома семьи, чтобы "сгонять в город и кое-что купить", и теперь съедаемые беспокойством за своих мужей и детей. Дамы, готовые ухватиться за любую соломинку. Даже за мрачные утешения миссис Кармоди.

– Она - это ещё одна причина, почему я хочу убраться отсюда, Дрэйтон. К вечеру рядом с ней будет уже человек шесть. А если розовые твари и птицы вернутся сегодня ночью, завтра утром у неё будет целая конгрегация. И тогда уже нужно будет беспокоиться о том, кого она прикажет им принести в жертву, чтобы результат был получше. Может быть, меня, или тебя, или этого Хатлена. Может, твоего сына.

– Бред какой-то, - сказал я.

Но так ли это? Холодок, пробежавший у меня по спине, подсказывал, что, может быть, он прав. Губы миссис Кармоди двигались и двигались, а дамы-туристки, не отрываясь, следили за её морщинистыми губами. Бред? Я вспомнил пыльные чучела, пьющие воду из стеклянного ручья. Миссис Кармоди обладала какой-то силой. Даже Стефф, обычно рациональная и рассудительная, упоминала её имя с некоторой настороженностью.

"Сумасшедшая стерва, - назвал её Миллер.
– Ведьма".

– Люди, собравшиеся здесь, испытывают на себе сейчас нечто подобное воздействию восьмого круга ада, - сказал Миллер и, показав жестом на выкрашенные красной краской рамы, обрамляющие стекла, перекошенные, выгнутые, потрескавшиеся, добавил: - Их мозги сейчас как эти вот рамы. Уж про себя я точно могу сказать. Половину прошлой ночи я думал, что я свихнулся, что на самом деле я в смирительной рубашке гденибудь в Данверсе, что я просто вообразил этих розовых тварей, доисторических птиц, щупальца, и все это исчезнет, когда войдет хорошенькая медсестра и вколет мне в руку успокоительного.
– Его маленькое лицо побелело и напряглось. Он посмотрел на миссис Кармоди, затем снова на меня.
– Я скажу тебе, что произойдет. Чем больше люди свихиваются, тем лучше для некоторых из них она будет выглядеть. И я не хочу тут оставаться, когда это случится...

Утром Билли чувствовал себя уже лучше. Он был бледен, мешки под глазами, от слез, выплаканных ночью, ещё не прошли, лицо его имело изможденный вид, и чем-то оно теперь напоминало лицо старика. Но он все ещё мог смеяться, по крайней мере до тех пор, пока снова не вспоминал, где находится и что происходит.

Мы сели вместе с Амандой и Хэтти Терман, попили кофе из бумажных стаканчиков, и я рассказал им, что с несколькими людьми собираюсь идти в аптеку.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, - немедленно заявил Билли, мрачнея.

– Все будет в порядке, Большой Билл. Я тебе принесу комиксы про Спайдермена.

– Я хочу, чтобы ты остался.
– Теперь он был не просто мрачен, теперь он был испуган.

Я взял его за руку, но он тут же отдернул её.

– Билли, рано или поздно нам придется отсюда выбираться. Ты ведь это понимаешь?

– Когда туман разойдется...

– Билли, мы здесь уже почти целый день.

– Я хочу к маме.

– Может быть, это первый шаг, чтобы мы могли к ней попасть.

– Не надо, чтобы мальчик сильно надеялся на это, Дэвид, - сказала миссис Терман.

– Черт возьми!
– взорвался я.
– Нужно же ему хоть на что-то надеяться!

Миссис Терман опустила глаза.

– Да. Может быть.

Билли ничего этого не заметил.

– Папа... Там же всякие... чудовища, папа.

– Мы знаем. Но большинство из них - не все - выходят только ночью.

– Они подстерегут вас, - прошептал Билли, глядя на меня огромными глазами.
– Они будут ждать вас в тумане, и, когда вы будете возвращаться, они вас съедят. Как в сказках.
– Он крепко обнял меня с какой-то панической страстностью.
– Не ходи, пожалуйста, папа.

Осторожно расцепив его руки, я объяснил, что должен идти.

– Я вернусь, Билли.

– Ладно, - произнес он хрипло, но больше не смотрел на меня. Билли не верил, что я вернусь, и это было написано на его лице, уже не гневном, а печальном и тоскующем.

Я снова подумал, правильно ли делаю, подвергая себя такому риску, но потом взгляд мой случайно остановился на среднем проходе, где сидела миссис Кармоди. У неё появился третий слушатель, небритый мужчина со злыми, налитыми кровью глазами. И это был Майрон Ляфлер. Человек, бездумно пославший мальчика выполнять работу мужчины.

"Сумасшедшая стерва. Ведьма".

Я поцеловал Билли и крепко прижал к себе. Затем пошел к витрине, но не через проход с посудой: не хотел лишний раз попадаться на глаза миссис Кармоди. Когда я прошел уже три четверти пути, меня догнала Аманда.

– Ты, в самом деле, должен это сделать?
– спросила она.

Щеки её раскраснелись, а глаза стали зеленее обычного. Она боялась, очень боялась.

Я пересказал ей свой разговор с Деном Миллером. Загадка с машинами и тот факт, что никто не пришел к нам из аптеки, её не очень тронули. Зато она всерьез отнеслась к предположению относительно миссис Кармоди.