– С этим, к сожалению, придется подождать, - не скрывая своей радости сказал Дюруа.
– Мой коммерческий агент Дордан звонил утром из Бас-Тера. Все консервы пошли на пропитание доблестной армии патриотов! Вы, конечно же, не представитель Франции, вам я могу похвалиться: сегодня утром мои офицеры там, в Бас-Тере, провозгласили независимость Гваделупы! Я по этому случаю устроил травлю негра в моем лесу и пригласил на охоту моих амерканских друзей... Это с помощью их долларов я добился победы!

– Значит, все это зря?
– обескураженно спросил Фухе.

– Что???
– не понял Дюруа.

– Америкашек я зря?

– Почему? Теперь все лавры достанутся вам! Вы создали меня!

Фухе подумал немного, жуя огромную дорогую сигару диктатора, и сказал:

– Ладно, черт с ними, с консервами! Вы говорили, вашего агента зовут Дордан? Как его можно найти?

– В здании министерства, - охотно ответил Дюруа.
– Я его назначил министром просвещения.

С этим Фухе и откланялся.

8. ВЕЛИК ФУХЕ, НО И ДОРДАН НЕ МАЛ

– Что же ты наделал, болван!
– бушевал полковник Конг, когда Фухе явился в Бас-Тер.
– Я же тебе говорил: де-мо-кра-тия! Ты зачем ехал к Дюруа? Чтобы уговорить его отказаться от дик-та-ту-ры! Кретин!

– Это все проклятые янки сбили меня с толку, - пытался оправдаться Фухе.

– Не ври!
– возмутился Конг.
– Тебя не с чего было сбивать! Конечно! Теперь хозяевами в Гваделупе будем не мы, а янки! Вон отсюда! Я еще доложу об этом де Билу! Будешь вечно торчать здесь под властью своего Дюруа!

Фухе рад был поскорее убраться. Он предвкушал, как найдет мерзавца Дордана, возьмет его за горло и проломит череп своей канцелярской игрушкой.

На улицах Бас-Тера все шло своим обычным чередом. Зажиточные горожане ели мясо, босяки - бананы, матросы были до синевы пьяны, полицейские не нарушали правил уличного движения, генералы не ходили босиком, а негры - в сомбреро.

"Теперь ясно, - размышлял Фухе, - что вчера утром не было ничего подозрительного: просто население ожидало каких-то политических событий великой важности".

У здания министерства комиссара остановил часовой: город все-таки еще находился на чрезвычайном положении, хотя французского вторжения, в связи с удовлетворенностью Вашингтона последними событиями, ожидать не приходилось.

– Я Валье!
– рявкнул комиссар, и часовой в замешательстве отдал ему честь, хотя не имел ни малейшего представления о том, кто такой этот Валье.

Фухе прошел по длинным коридорам, разыскивая надпись на дверях, оповещающую о местоприбывании министра просвещения. Наконец, нужная дверь оказалась прямо против могучего лба комиссара.

Фухе легонько толкнул дверь. Министр просвещения сидел в кресле и разбирал по складам циркуляр Дюруа об учреждении в Гваделупе семилетних лицеев и четырехлетних колледжей. Фухе аккуратно подкрался сзади, примерился и изготовился нанести ошеломляющий удар, как вдруг...

Вдруг ему показалось, что эту грязную рыжую шевелюру, венчавшую склоненную над бумагами голову, он уже где-то видел. Но где?

И тут министр просвещения Дордан поднял голову. Фухе в изумлении попятился.

– Да-да, комиссар, это я, - сказал министр.
– Наслышан о ваших подвигах. Когда мне сообщил господин Дюруа, что некий Валье, который вовсе не Валье, угробил двух гринго при помощи пресс-папье, я сразу понял, что это вы. Не желаете ли "Синей птицы"?

Фухе машинально взял сигарету. Перед ним сидел его единственный друг и давний соратник Габриэль Алекс.

– Не знал я, Алекс, что ты занялся торговлей и политикой, пробормотал Фухе наконец.
– Да еще и консервы воруешь...

9. ВЕЛИКОЕ МОЖНО СДЕЛАТЬ МАЛЫМ

Идти к шефу на ковер ужасно не хотелось. Но Фухе прекрасно знал субординацию, поэтому с тяжелым сердцем все-таки поднялся на третий этаж, с минуту потоптался возле кабинета шефа и со вздохом открыл дверь.

Шеф был не один. За квадратным столом сидел Аксель Конг, мстительно играя гантелей, однажды уже оставившей свой след на лбу Фухе, в углу пыхтел Дюмон, целясь в Фухе из своего гранатомета. Комиссара поразило то, что тут же находилась уборщица Мадлен с тряпкой наготове.

"Зачем же Мадлен?
– вяло подумал Фухе.
– Ведь после гранатомета от меня все равно ничего не останется!.."

– И что же ты натворил, козел?
– задал риторический вопрос де Бил, который все уже прекрасно знал.

– Уф!
– фыркнул в углу Дюмон, палец которого плясал на спусковом крючке.

Фухе расширенными глазами посмотрел на Дюмона и дрожал от страха. В конце концов он не выдержал:

– Господин Дюмон!
– заголосил он.
– Оно же может и выстрелить!