— Прилетел, — вздохнула она и то, каким тоном это было произнесено, заставило Эну и Елену тактично оставить их вдвоём и заняться детьми.

— Я был в Интернополе, — сказал он и увидел, как лицо девушки преобразилось, меняя молочный оттенок на солнечно — тёплый. Она смотрела на Таира с откровенным восхищением и любовью.

— Я все знаю.

Он нахмурился и, не удержавшись, выпалил:

— Видишь ли, я сел в Интернополе и по личным соображениям.

— Однако я не толкала тебя на проступок.

— Ещё бы! — Он усмехнулся. — Я сам все решил. Так вот, не хотел говорить, но, кажется, пришло время.

В глазах её мелькнула тень, и зелёная глубина их стала ещё темнее и бездоннее.

— Говори, не бойся.

— Лия… Словом, твоя пра-пра когда-то была моей любимой. Правда, мы не оставили после себя ни детей, ни внуков, но в наших взаимоотношениях было нечто такое, что обязательно должно иметь продолжение.

— Знаю и это. — Лия слегка улыбнулась, мимолётная грусть осветила её лицо. — Но почему теперь должно измениться моё отношение к тебе?

— Да потому, что появится она и…

— Это будет более чем великолепно. Какой ты смешной в своей печали о таких пустяках. — Она взлохматила ему чуб.

— Ничего себе пустяки.

— Разве это должно тебя волновать сейчас?

— Ты хочешь сказать, что я должен день и ночь думать о самонаказании? Так я уже придумал его. Пока это тайна, чтобы никто не помешал.

— Но я буду волноваться. И вообще я соскучилась по тебе. Пойдём вечером в спиролетную. Там сегодня полет на созвездия Лебедя — Лиры — Орла.

Вечером они встретились. С приходом зрителей теплица — спиролетная преображалась, по сути, превращаясь в кабину космического корабля, который путешествовал, оставаясь на месте. Диапазон обзора находился в пределе ближайших галактик, но и этого было достаточно для получения неисчерпаемых впечатлений, ибо жизнь в космосе необычайно многообразна, а спиролетчики каждый раз «попадали» на новые планеты. Созвездие Лебедя лежало на раздвоении Млечного Пути, и Таиру пришла сумасбродная идея, которой он тут же поделился с Лией.

— Может, в этом созвездии, как на сказочном камне у распутья дороги, какой-нибудь шифр для звёздных странников? Что — то вроде: «Пойдёшь налево — коня потеряешь, пойдёшь направо — голову свернёшь…»

Лия недоверчиво повела бровями:

— Слишком буквально. По греческому мифу, это сам Зевс обратился в Лебедя, чтобы очаровать Леду. Но мне больше по душе легенда, в которой певец Орфей превращается после смерти в птицу. Справа — созвездие Лиры, инструмент Орфея. Он усмирял диких зверей и оживлял ветви деревьев. Правда, надо смотреть на звёздную карту земного неба, а не нашего, чтобы найти какие-то аналогии с изображением лебедя и лиры.

— Кстати, у твоей пра-пра были задатки спиролетчика.

— В нашем семейном архиве об этом упоминается. Какая досада, что люди не развили в себе эти способности, подарили их искусственной расе. Но тут была дилемма — звёздная Вселенная или человеческая. Мы выбрали человеческую.

— Спиролетчики с успехом путешествуют по двум.

— Но через их посредство и мы обрели вторую. Да о чем спорим? Космос звёзд и космос душ — все наше. Ты был на сеансе «В мире светящихся?» или «Эсперейцы в радости и грусти»? Ну хоть какие-нибудь путешествия по человеческой вселенной совершал?

— Ещё нет.

Лия вздохнула:

— Странный вы народ, репликанты. Вас больше привлекает внешнее, почти все вы — экстраверты, ваша интравертность не идёт дальше собственного носа. Ничего, ещё хватит времени, чтобы побывать не только на далёких звёздах, но и ознакомиться с духовным космосом сопланетян.

Спиролетная всегда напоминала Таиру кинотеатр фантастических фильмов, которых в своё время он насмотрелся вдосталь. Однако знание того, что все видимое и слышимое происходит наяву, приносило необычайно острые ощущения, не сравнимые ни с одним зрелищем. И каждый раз он удивлялся, каким наитием фантасты Земли предсказали сложное многообразие космической жизни. Все, что некогда было прокручено человеческим воображением, оказалось существующим на самом деле и привело к открытию, что фантазия — это таинственное зеркало, отражающее в глубинах сознания реальные миры.

Вот и сейчас предстояло убедиться в равенстве фантазии человека и космоса. Обычно каждый из двадцати спиролетчиков поначалу транслировал увиденное лишь зрителю, сидящему рядом с ним. Но под конец сеанса — а он длился всего полчаса, так как энергия быстро истощалась, — видения всех спиролетчиков переплетались и зрители становились свидетелями грандиозной синтетической картины, после чего обычно несколько дней приходили оригинальные идеи, а мироощущение делалось объемней и ярче.

Илим сразу понял, с кем в паре ему предстоит путешествовать.