Тем не менее, я полез рукой под сиденье, вытащил оттуда небольшую плоскую коробку, а из неё мой маленький автоматический пистолет. Оттянув затвор и отпустив его, я загнал в ствол патрон. Затем я поставил пистолет на предохранитель, сунул его в правый карман брюк и направился к телефонной будке.

– Дзинь, - прозвучал звук набора номера и звонок на другом конце провода.

– Алло, - произнес в трубке сонный голос.

– Это снова Джон. У меня, вероятно, возникла проблема. Когда я звонил к вам первый раз, около телефонной будки стояла какая-то автомашина.

Я сообщил ему регистрационные номера машины и повесил трубку.

На следующее утро выяснилось, что номера принадлежали автомашине из конторы по прокату. Я подумал, что, по-видимому, я становлюсь слишком мнительным.

7 мая день был облачным и казалось, что дождь неизбежен. После телефонного разговора с агентом ФБР я несколько часов работал на своей фирме, а затем в 11 часов утра я сменил костюм и выехал в город.

Я прибыл на условленное место точно в 11:25 и сидел в машине, которую запарковал у знака остановки. Время истекало. Я продолжал смотреть в зеркало заднего вида и на улицу передо мной. Ревина не было. Прошло уже десять минут после назначенного времени, и только тогда я увидел его. Он находился в торговом центре через улицу и шел обходным путем по направлению к моей машине. Я узнал его по его долговязой походке и расстегнутому и развевающемуся сзади пальто. Он смотрел по сторонам. В следующую минуту он уже был рядом и открыл дверцу моей машины.

– Привет, Джон. Он широко улыбался.
– Прошу извинить за опоздание.

– Все нормально, - ответил я с такой же широкой улыбкой и мы обменялись рукопожатием. Я завел двигатель и мы тронулись.

Ревин протянул руку и, как всегда, добавил уровень звука радиоприемника.
– Думаю, что мы поедем в ресторан Леони на Университетском бульваре. Ты знаешь, где он находится?

– Не совсем. Лучше показывай мне куда ехать.

Когда мы отъезжали, по радио гремела какая-то маршевая музыка.
– Вал, ты не играешь на музыкальном инструменте ?

– Да, играю, - ответил он с ностальгическим выражением в глазах. Много лет я играл на фортепьяно. Во время войны с Германией мне приходилось долгими часами проигрывать учебные этюды, а в это время из центра города, всего в двадцати километрах слышались взрывы падающих бомб. Джон, я помню, как ты говорил, что играл на кларнете в школьном оркестре. Это так ?

– Я играл на кларнете с шестилетнего возраста. Мой отец тридцать лет был в оркестре ВМФ и он следил за тем, чтобы каждый ребенок в семье получил музыкальное образование.

Ревин сказал: - Моя мать очень любила слушать, как я играю на фортепьяно, и сейчас мне этого очень недостает. Мы не можем заниматься всем одновременно, поэтому те вещи, которые имеют меньшее значение в нашей жизни и карьере, должны уступить место тому, что более важно.

В ресторане нас пригласила за свой столик очень симпатичная по внешности официантка. Пока она принимала наш заказ Ревин смотрел на неё почти неотрывно, а затем посмотрел ей вслед, когда она отходила. Великолепная женщина, Джон, не правда ли? Она напоминает мне одну московскую девушку. С легкой усмешкой он добавил: - Почему бы тебе в ближайшее время не посетить мой город? Мы бы могли оказаться там вместе и я бы устроил тебе прекрасную экскурсию.

Я про себя произнес: - Да, включая камеру допросов КГБ. Но, ответил иначе: - Это было бы великолепно, но я только что вернулся из небольшой поездки, которая стоила мне всех тех небольших денег, которые у меня были.

Вал ловко отреагировал: - Правда, Джон? И где же ты был ?

– К несчастью я поехал в Доминиканскую республику по делам бизнеса. Это было необходимо, так как твоя страна пока не заключила с фирмой Кемпрокс торгового соглашения. Но, хуже всего в этой поездке оказалось то, что я попал там в революцию и это задержало мое возвращение домой.

– Не может быть, чтобы ты оказался как раз там, где Соединенные Штаты снова вмешиваются в дела независимых стран, это просто невероятно.

Я холодно посмотрел на Ревина.
– Насколько мне известно, там ведь не Будапешт?

Мы в упор смотрели друг на друга, я - со злостью, а он - с напыщенным превосходством. Затем я взял себя в руки и сухо произнес: - Поскольку с советской стороны не светит никакой торговой сделки, то я намерен полностью полагаться только на свои ограниченные ресурсы. Я обязан так действовать, чтобы мой бизнес выжил до тех пор, пока не встанет устойчиво на ноги.

– Джон, пожалуйста извини меня за мое замечание по поводу твоих намерений. Мы ведь интересуемся не политикой, а только наукой и бизнесом.

– Да, это как раз то самое, что мы говорим друг другу всегда, но после всех убийств, на которые я там насмотрелся, я говорю себе, не следует ли мне глубже интересоваться мировыми проблемами и политикой моего правительства в целом?

Ревин не обратил на это мое высказывание никакого внимания.
– А что, если бы наше правительство заключило с твоей фирмой официальный контракт через посредство нашего посла?, - спросил он.
– Тебя бы такой вариант устроил ?