– Что за мастерская?- подозрительно сощурив левый глаз, спросил этот низкорослый властелин и бросил беглый взгляд на волосы гражданина.
– По производству чего?..

– По производству картин, - язвительным тоном ответил гражданин.
– Я художник.

– А-а... художник, - разочарованно протянул офицер, и его казенная физиономия презрительно перекосилась.

Патрульные проверили паспорт, корешок-приложение об этнической принадлежности, вкладыш о леберлийском гражданстве, справку об уплате всех налогов, членский билет "ОБМОСХУДА" - Объединение Молодых и Старых Художников. Все было в порядке.

Георг забрал свои документы и попросил разрешения продолжить путь.

– Почему не носите профессиональный значок?

– Я свободный художник...

– Вот и наденьте значок свободного художника. Порядка не знаете?

– Хорошо, как только приду в мастерскую, так сразу и надену...

– Какая, к черту мастерская!
– повысил голос офицер, уперев руку в грудь дураку-аборигену.
– Там стреляют, вам понятно? Могут убить. Давайте домой, домой идите. Быстро, быстро...

Он говорил тоном, каким обычно объясняются военные при исполнении с тупыми штатскими. Двое его подчиненных топтались рядом.

Один - солдат срочной службы, в каске, бронежилете, стоял, безучастно положа усталые руки на короткоствольный автомат. Другой, более подвижный ополченец из Казачьего Войска, одетый в этот их опереточно-маскарадный костюм, в папахе и с шашкой на боку. Винтовку казак держал за спиной стволом вниз. Чтобы одним резким движением пустить ее в дело. Если, конечно, она у него выстрелит.

Не слушая никаких возражений офицер загнал Георга обратно в подворотню.

2

Вокруг было тихо, и Георг решил переждать в этом чужом дворе. Он уселся на старую автомобильную покрышку, в которой была земля и росли хилые цветы, и закурил. Где-то действительно начали стрелять, даже, кажется, из тяжелого пулемета. Потом несколько раз грохнуло и дребезжащее эхо прокатилось по кварталам. Это уже била пушка. "С кем они воюют?
– подумал он.
– С пришельцами? Кавалерийская атака на танки... с пращей против Голиафа. Впрочем, Давид-то как раз и победил. Мои бы слова да богу в душу..."

Когда иссякло терпение, Георг встал, прошел в подворотню и выглянул на улицу. Безмолвие и безлюдье. Отлично, подумал он и быстро зашагал в запретную сторону. На следующем квартале его настиг крытый грузовик, принадлежащий миротворческим силам КЕЙФОР. Пришлось вновь прикинуться аборигеном, бесцельно стоящим возле своего дома. Кейфоровский грузовик промчался мимо и, громыхнув на колдобине асфальта, скрылся из виду.

Ему еще неоднократно приходилось пробираться дворами, чтобы избежать встречи с патрулями самообороны. В отличие от военных - эти были такими отъявленными суками, что с ними лучше не связываться. Наконец, в очередной раз преодолев забор (мальчишкой он столько не лазил по заборам, как в этот чертов день), он оказался на улице Орхидей, вблизи перекрестка с другой улицей.

Оказалось, что произошедшая на рассвете воздушная стычка военного вертолета с НЛО, имеет продолжение. Подбитая тарелочка далеко не улетела, дотянула до левого берега, где и совершила вынужденную посадку. Теперь вот она лежит почти на перекрестке, весьма плачевного вида, не подавая признаков жизни. Вокруг нее, там и сям, прятались десантники в бронежилетах, не решаясь атаковать противника, который, естественно, так просто в руки не дастся и будет защищаться всеми возможными средствами. Оставалось лишь только строить предположения, какими могут быть эти средства.

Георга шуганули с одного места, с другого, наконец, он примостился за старыми бетонными блоками, предназначавшимися для какого-то подземного строительства - то ли газового коллектора, то ли канализационного. Для этого улицу Орхидей намечалось перекрыть, но в связи с Большим Событием (открытое явление инопланетян), всем как-то стало не до ремонта.

– Садись, садись, - миролюбиво пригласил его солдат, занимавший здесь позицию, - располагайся... это надолго.

Солдат говорил по-русски, значит, был из российского контингента международных сил.

– Закурим.
– Он протянул шикарную желтоватую пачку "Сamel'a".

– Спасибо, у меня есть, - ответил Георг, доставая мятую пачку "Родопи".

Воин, мокрый от пота и грязный от пыли, сдвинул каску в маскировочным чехле на затылок, выдернул сигарету и, оторвав фильтр, прикурил, заслоняя ладонями огонек спички, хотя никакого ветра не было. Скаля белые зубы на чумазом лице, он блаженно расслабился. Дал прикурить гражданскому лицу.

Георг припал к огоньку, затянулся, вдохнув вместе с дымом сложный аромат войны: запах дыма, солдатского пота и одеколона.