И тут тетка сделала несусветную глупость, от которой Георг весь похолодел. Она быстро наступила Георгу на ногу, чтобы он молчал насчет диагноза. Он по-настоящему на нее разозлился - ведь Серж увидит этот жест! И все поймет! Неужели тетка считает Георга тупицей, набитым дураком, который не знает, как себя вести в подобных случаях.

Но больной, казалось, ничего не заметил. Вероятно, его подсознание, стоящее на страже рассудка, в своей тайной мастерской вырезало этот кусочек реальности и склеило пленку так, как будто ничего не произошло. Но Георг до сих пор не может простить тетке ту глупейшую выходку.

Дяде Сержу сделали операцию и быстро выписали домой, чтобы не вешать на больницу смертельный случай. Спустя два дня Серж скончался, в возрасте 55-ти лет.

Эмма продала ударную установку мужа и на эти деньги его похоронила. Скучала она, живя одна, вдали от всех родственников. Одни - в Брянске, другие - на Урале. Тетка соблазнила Георга европейской жизнью. Каузинас все-таки столица, хоть и маленькая. Здесь живут культурные люди, с европейским кругозором. В Москве все схвачено - не пробиться, Урал захолустье, а в Прибалтике творческая атмосфера более раскрепощенная. Если Георг хочет чего-нибудь достичь на поприще искусства, лучшего места не сыскать. И ей, тетке Эмме, будет не так одиноко. А квартира у нее большая, двухкомнатная...

Пока Георг умывался, переодевался в домашнее, сериал закончился, и постаревшая женщина поспешила на кухню, чтобы подать обед любимому племяннику. Георг сел за стол, придвинул к себе тарелку горячего, вкусно пахнущего борща. Торопливо стал есть.

– Не хапай так, обожжешься, - сделала всегдашнее свое замечание тетка, намазывая на хлеб бело-розовую массу - тертый хрен с морковью - очень толстым слоем, так, как любил ее племянник.

– Очень вкусный борщец, - сказал племянник, - именно такой, о каком я думал, когда шел домой.

– Положи сметаны - еще вкуснее будет.

– Нет, не хочу.

– Странный ты человек: не ешь сметаны, - каждый раз удивлялась тетка.

– Я съем ее, но отдельно, - как всегда отвечал племянник.
– Когда сметана в борще, то никакого вкуса уже не ощущается, кроме сметанного.

На сладкое была малина с молоком.

– Подави ягоды, - посоветовала тетя Эмма.

– Хорошо, только подожду. Пусть червячки вылезут. Дадим им шанс.

После обеда, когда он мыл посуду, тетка ругала его за то, что он не позвонил и не доложил ей о своем местонахождении. В Старом городе творилось Бог знает что. Просто "светопредставление". Она, тетя Эмма, вся испереживалась.

– И, наконец, побрейся, а то зарос как чеченец.

Тетя Эмма временно иссякла и смолкла, было видно, что она чем-то озабочена, может быть, даже слегка огорчена. Вероятно, в ее личной жизни произошел очередной излом.

– О Господи...
– тяжко вздохнула она.

– Что опять случилось?
– равнодушно спросил Георг, вытирая полотенцем руки.

Вместо ответа тетка выложила на стол письмо.

– Откуда?

– Из России... От Марии. Пишет, что приболела, домой тебя зовет...

Георг взял распечатанный конверт, вытащил письмо и стал читать. Знакомые мамины полуграмотные каракули. Каждый абзац начинался с его полного имени - "Георгий...". Это выглядело непривычно, казалось странным, отчужденность какая-то возникала. Лучше бы она называла его детским именем Гоша. Неужто расстояние и годы охладили их отношения? Но, оказалось, это было не так. Мать по-прежнему любила своего сына и звала домой. Просто она не знала, как обращаться к сыну, который давно уже не мальчик, которого она давно не видела и который уже состарился на чужбине. Его нынешнего имени она не слышала никогда.

Георг читал, и мамины слезы обжигали ему края век, и в сотый раз он дал себе клятву: как только уладит все дела, немедленно отправится в Россию. Вернется домой. Навсегда.

– ...Он такой клевый чувак, веселый, на баяне играет. У него высшее образование, военным хирургом был, полковник... Теперь в отставке. Жена у него давно умерла... Вот, предлагает мне сойтись с ним... Ты как на это смотришь? Георг, ты меня слышишь?

– Как его зовут?

– Я же тебе уже сказала. Его зовут Василий Семенович. Он такой кле...

– Тетя Эмма, я рад за вас!

– Я его, конечно, не люблю, как Сержа... Такие мужчины, каким был мой Серж, больше уже не рождаются...

– Тетя, не всегда любовь - главное. Личный доктор тоже неплохо...

– Жить мы будем у меня, а его комнату будем сдавать. Или ты можешь туда переселиться. Только не подумай, что я тебя прогоняю...

– Что вы, тетя Эмма, я могу пока пожить в мастерской. Зачем я буду лишать вас дохода.

– Ты у меня умница, самый любимый мой племянник. Дай я тебя поцелую!..
– Тетка оглушительно чмокнула его в щеку, и после умиления вытерла двумя пальцами свой растолстевший крупнопористый нос.
– Ой! я ведь еще одно письмо получила, от Любки из Брянска. Если бы ты знал, до чего же они все там жадные. Такие жадные! Дом делили, так чуть друг дружку не поубивали...