Сначала вброд, затем вплавь добрались они до плотины. "Вот здесь тебе надо погрузить свой хвост!"- сказал лис моей жене.

Гирмунда так и сделала. Холодало. К вечеру ударил жестокий мороз, воду затянуло льдом, и хвост Гирмунды так примерз, что она уже не могла сдвинуться с места. Ну, жена и решила, что рыжий плут сказал правду и к ее хвосту действительно прицепилось очень много рыбы.

В это время я как раз проходил по берегу и услышал отчаянный крик моей Гирмунды. Гляжу: бедняжка не может шевельнуться, а Рейнеке вокруг нее прыгает, бьет ее лапами, дразнит и всячески над нею издевается.

"Рейнеке!- закричал я.- Что ты делаешь, мерзавец!"

Он оглянулся и убежал прочь. А я еще долго возился в ледяной воде, ломал и грыз лед вокруг Гирмунды, чтобы выручить бедняжку. Увы, все кончилось далеко не благополучно. Гирмунда в нетерпении рванулась - и четверть ее хвоста так и осталась во льду, Жена громко взвыла от боли. Крестьяне услыхали и сбежались с вилами и топорами, а бабы даже с прялками. "Ловите их, бейте, топите!"- горланили они. Натерпелся я страху, и Гирмунда тоже! Мы едва унесли ноги, а бежали так, что пар над нами клубился. И это несмотря на сильный мороз! Какой-то длинноногий верзила, отвратительный парень, все же догнал нас и долго преследовал, донимая на бегу своей пикой. Если б не ночь, нам бы от него не уйти!

К счастью, мы успели свернуть в прибрежный камыш. Сунуться туда в темноте крестьяне не посмели, и мы спаслись...

Вот, государь мой, в каких преступлениях обвиняю я лиса: наглый, жестокий обман, который мог стоить жизни моей жене, нанесенное ей тяжкое оскорбление и, наконец, убийство зайца и вороны. Покарайте же его, государь, строжайшей карой!

Король с явным неудовольствием выслушал жалобу волка.

– В этом деле разберется суд,- сказал он,- А теперь предоставим слово Рейнеке-лису.

Рейнеке тотчас выше вперед.

– Если бы дело обстояло именно так, как расписал его волк,- заговорил он,- это действительно не делало бы мне чести. Но в его словах нет и капли правды! Не отрицаю: я действительно научил волчицу ловить рыбу, указал ей дорогу к запруде и даже сам ее туда сопровождал. Но, едва заслышав о рыбе, она так понеслась, что сразу забыла все мои наставления. Если она примерзла ко льду, то лишь потому, что слишком долго сидела. Стоило ей пораньше вытащить хвост, и она поймала бы рыбы на три или четыре обеда. Но ведь "волчьему нутру жадность не к добру". Гирмунда могла сама в этом убедиться.

Не вижу я с ее стороны благодарности и за свою бескорыстную помощь. Я не издевался над ней, а хотел выручить: пытался поднять и вытащить ее из воды, но она оказалась чересчур грузной. За этим занятием меня и застал Изергим. Он действительно шел берегом - увидел, как я хлопочу возле Гирмунды, начал кричать и злобно ругаться. Признаться, я даже испугался и подумал про себя: "Спасайся, Рейнеке, покуда не поздно! Помни: беглец не мертвец!" И по-моему, я рассудил весьма мудро: он меня разорвал бы в клочья.

Волк всегда был злобным, таким он и остался. Можете спросить об этом его супругу...

Тут Гирмунда, не выдержав, вскочила со своего места.

– Вся ваша жизнь, все ваши поступки,- с презрением сказала она повеселевшему Рейнеке,- это сплошь плутни, коварство и пакости! Жестоко поплатится тот, кто вам поверит. Вы же знаменитый обманщик!

Взять хотя бы такой случай со мной: над колодцем висели два ведра. В одно из них - уж не знаю, право, зачем - уселись вы и спустились вниз.

Однако подняться оттуда обратно вам уже не удалось. Как вы там хныкали, как скулили! Утром я проходила мимо и удивилась.

"Как это,- спрашиваю,- занесло вас в колодец?"

А вы мне оттуда кричите:

"Милая кумушка! Как вы кстати! Я приготовил здесь для вас угощение.

Садитесь во второе ведро и живо спускайтесь! Рыбы тут уйма!"

Я дала себя одурачить, влезла во второе ведро, и оно сразу пошло вниз.

Я в нем спускаюсь, а вы в своем ведре поднимаетесь мне навстречу. "Как это так, Рейнеке?" - спросила я в изумлении. А вы мне ехидно ответили: "Вверх и вниз - так уж оно в мире ведется, так получилось и с нами. Один понижается, другой возвышается - все зависит от личных качеств". Тут вы выскочили, из ведра и убежали, а я, убитая горем, весь день просидела в колодце и спаслась только под вечер. Но сколько побоев я перенесла!

К колодцу подошли крестьяне, и кто-то из них заметил меня. "Погляди-ка, в ведерке сидит наш старый враг, губитель овец!" - закричал он. "Тащи его наверх!-отозвался другой.
– Уж я угощу его по заслугам! Разочтемся с ним за наших ягняток!" Как они встретили меня, и вспомнить страшно! Сколько ударов тут на меня обрушилось! Я едва уцелела!..

– Вдумайтесь в эту историю, - ответил ей Рейнеке с бессердечной ухмылкой,- и вам станет ясно, что побои пошли нам на пользу. Правда, лично я предпочитаю обходиться без них. Дело обстояло так, что кто-нибудь из нас двоих был бы неизбежно избит, поскольку мы не могли выбраться одновременно.