– Убери, пожалуйста, руки.

Его пальцы крепче вцепились ей в плечи. Риордан судорожно перевел дух.

– Прости, Касс, но я больше так не могу.

Она напряглась всем телом, по-прежнему глядя на пустую стену прямо перед собой.

– Тогда дай мне уйти.

– Не могу. Хотел бы, но не могу.

Еще один бесконечный миг прошел в молчании. Потом его руки разжались.

Кассандре казалось, что даже ему слышно, как стучит сердце у нее в груди. Одной негнущейся рукой она, как слепая, нащупала стену и, держась за нее, пересекла пространство между Риорданом и дверью. Ее босых ног не слышно было, пока они ступали по полу коридора, потом по лестнице.

Риордан взял с сервировочного столика графин бренди и налил немного в маленькую рюмку. Первый глоток отозвался взрывом горечи у него во рту, зато второй показался чистым медом. «Как быстро тело привыкает к ядам, – философски отметил он про себя. – Может, стоит напиться?» Эту мысль он спокойно и хладнокровно обдумал со всех сторон, но ни к какому определенному выводу так и не пришел. Ему было все равно. В конце концов, поставив на столик недопитую рюмку, он вышел из библиотеки и поднялся наверх следом за своей женой.

Клара отступила назад, подбоченившись и оглядывая отражение своей хозяйки в зеркале туалетного столика.

– Ну, мисс, вот с места не сойти, вы просто картинка. Загляденье, да и только. В жизни не видела такого платья, а если б мне кто сказал, что я так навострюсь делать модные прически, не поверила бы, ей-богу, не поверила бы. Теперь наложите немножко румян, как я велела, и вы всех их убьете своей красотой.

Губы Кассандры дрогнули в грустной улыбке, но она покачала головой в ответ.

– Мне не нужны румяна, Клара. Ты и так положила слишком много пудры.

Взяв комок ваты, она принялась промокать пудру под глазами.

– Нет, вы гляньте только, что она творит! А я столько трудов положила, чтоб запрятать эти синие круги! И что вам неймется, оставьте лицо в покое! Я такую красоту навела, а вы взяли и все испортили. Честное слово, сама не знаю, чего я стараюсь!

Глядя в зеркало невидящим взглядом, Кассандра мысленно повторила вопрос горничной. Никогда в жизни ей не приходилось столь тщательно готовиться к званому вечеру, посещения которого она всеми силами души хотела бы избежать. Тем не менее ее искупали в ванне, одели, причесали, напудрили и надушили так, что она едва не задохнулась. И хотя она истерически поклялась Риордану, что никуда не пойдет, идти, кажется, все же придется.

«Что он задумал? – в сотый раз спросила она себя, рассеянно поправляя на шее один из искусно уложенных Кларой, но якобы случайно выбившихся из прически локонов. – Зачем ему щеголять своей фальшивой женитьбой перед сотнями знакомых, друзей и родственников на приеме в бальном зале, снятом на вечер у Альмака? И что он собирается им сказать, когда все будет кончено? Объявит всем, что я умерла? Неужели он и в самом деле думает, что я в угоду ему могу исчезнуть без следа?»

Ощутив знакомую горечь скребущих в горле слез, Кассандра закрыла глаза. Может, ей и впрямь лучше не жить? Она чувствовала себя такой усталой, такой разбитой и измученной, что впору было лечь и умереть. По ночам ее мучила бессонница. Слезы наворачивались на глаза из-за любого пустяка, а по утрам казалось, что нет никакого смысла подниматься с постели. Общество Риордана стало для нее физически непереносимым, она не могла двух слов ему сказать: тут же подступали слезы и хотелось закричать. Когда он известил ее об этом смехотворном «свадебном приеме», Кассандра поначалу пришла в такой ужас, что не сумела вымолвить ни слова. Обретя дар речи, она заявила, что он сошел с ума и что сама она появится на свадебном приеме разве что в гробу.

Но он опять сумел поставить на своем. Не обращая на нее внимания, он продолжил приготовления к званому вечеру, как будто заручился ее согласием, а у нее в конце концов просто не осталось сил для борьбы. Она была сломлена апатией. Одним публичным унижением больше или меньше… Какое это имеет значение, когда ее гордость и без того растоптана?

– Будьте добры, Клара, оставьте нас на минутку наедине.

Кассандра стиснула в руке свои белые перчатки: она не слышала, как он вошел. Раньше он никогда не заходил к ней в комнату. От его присутствия в спаленке для гостей сразу стало тесно. Повернувшись с напускной небрежностью, она окинула взглядом его простой темно-синий камзол из тонкой шерсти и облегающие серые панталоны. Пришлось скрепя сердце признать, что он по-прежнему кажется ей красивейшим из мужчин.

Он не пользовался пудрой, черные волосы с проседью были гладко зачесаны назад над высоким умным лбом. Он только что побрился, щеки горели свежим румянцем. Ее взгляд скользнул по длинным красивым ногам (при этом она отметила, с каким непринужденным изяществом он держится), поднялся вверх и скрестился с его собственным взглядом. Темно-синие глаза сияли откровенным восторгом. Кассандра вспыхнула и отвернулась.

– Ты похожа на прекрасную белую птицу из заморских краев. – Его тихий голос звучал как ласка. – Какая у тебя стройная шея, какая безупречная кожа…

– Не надо! Ради Бога, не надо!

С горьким смешком Риордан подошел поближе.

– Ну не буду, не буду. Это же недопустимо – сказать своей жене, что она красива! Сам не знаю, что на меня нашло.

Он хотел взять ее за руку, но она невольно отшатнулась. Риордан замер, его лицо казалось вырезанным из дерева.

– У меня есть для тебя подарок. Будь добра, ты не могла бы встать?

Вновь покраснев, Кассандра поднялась и повернулась к нему всем телом, старательно отворачивая лицо.