– Не убедительно, - возразил Абметов.
– У людей разнополое раздвоение тоже встречается.

– Ну раз даже у людей такое бывает, то почему вы вообще об этом спросили?

Абметов замялся и неуверенно ответил:

– Так, из чистого любопытства.

– А мне любопытна другая вещь: гомоид перед смертью сказал, что не убивал торговца. Мне показалось - он даже хотел назвать имя убийцы, но Бруц ему помешал.

– Бруц считает, что убийца - Дидо, - напомнил Абметов.

– Да, но откуда гомоид мог знать, что Дидо убил торговца?

– Следовательно, их всех что-то связывает, - предположил мой собеседник.

– Не исключено, - нехотя согласился я, - но, черт побери, почему до меня раньше-то все это не дошло! Разгадка была на поверхности, но пришла в голову, когда уже ничего нельзя было изменить...

В тот момент, укоряя себя, я ждал, что кто-нибудь меня утешит. И дождался-таки:

– Не ной, ты вовремя догадался, - подала голос Татьяна, сидевшая до сих пор молчком: боялась, что ее, как это уже бывало раньше, отправят в спальню.
– Бруц разыскивал не вас, доктор, и не Бланцетти, а тебя. Если бы ты не оказался рядом с ними, то там бы не оказалось и Бруца. И на дне Большой Воронки лежали бы вы, доктор, а не... как вы его там назвали... гомоид, - заключила она.

– Что верно, то верно, - согласился Абметов, - я жив благодаря вам... И Бруцу. Но вы не находите, что ваши объяснения чересчур механистичны, математичны, если угодно. По-вашему выходит, что гомоиды как будто запрограммированы и ведут себя в точности согласно модели.

– Творения профессора Франкенберга несовершенны. Согласитесь, что чем несовершеннее человек, тем больше его поведение напоминает программу, оно более предсказуемо, что ли... Должно быть, с гомоидами то же самое...
– Я ответил лишь для того, чтобы показать, что у меня на все готов ответ. Сам же я, честно говоря, ни в чем таком не был уверен.

– Кстати, вы мне не сказали, что Франкенберг погиб, и о своей беседе с ним вы то же умолчали.
– Абметов вплотную подошел к тому, что знать ему не полагалось. Спасая нам жизни, я был вынужден сказать гомоиду, а заодно и Абметову, о своей встрече с Франкенбергом. И я дал понять, что большего он от меня не дождется:

– Ну раз я тогда умолчал, то вы, наверное, понимаете...

– Да, да, конечно.
– Абметов настаивать не стал. Он поднялся, собираясь уходить:

– Я, пожалуй, пойду к себе... Что-то голова разболелась от всех этих приключений... Спасибо вам еще раз...
– И он откланялся.

– О чем задумался?
– спросила Татьяна.

Шел двенадцатый час ночи. Я только что закончил составлять отчет для Шефа. И я ответил ей так, словно теперь Татьяна мне не только подруга, но и коллега:

– У меня не выходит из головы то, как Шварц удивился, когда я спросил его, кому Франкенберг его предал. И почему он солгал?

– Кто солгал?

– Абметов. Он сказал, что Бланцетти сама направилась к Большой Воронке.

– А что в этом такого?
– удивилась Татьяна.

– Абметов подхватил мою мысль о том, что Бланцетти собиралась совершить самоубийство, бросившись в воронку. Но если гомоиды убивают себя так, как рассказывал Абметов, то концы с концами не сходятся. Абметов говорил, что нестабильное сознание совершает не самоубийство, а убийство убийство своей второй половины. Следовательно, убивает та часть сознания, которая более агрессивна, чье число сублимации ближе к нулю. То есть убивать, не важно - себя или совсем другое существо, должен был Шварц, а не Бланцетти.

Думаю, было так: Бланцетти превратилась в Шварца раньше, чем говорит Абметов. Шварц потащил его к краю воронки, отсюда грязь на одежде Абметова. Что же между ними произошло... Позвони Абметову в номер, узнай, там ли он, - выдавил я из себя.

Татьяна бросилась звонить. Я же связался с Бруцем:

– Если Абметов попытается покинуть отель, ни в коем случае не дайте ему это сделать!
– закричал я ему.

– Ха, - из комлога раздался идиотский смешок Бруца, - поздновато вы спохватились - уехал ваш Абметов. А зачем он вам?

– Хочу уточнить у него, с кем он был в вечер убийства.

– А разве не с вами?
– с издевкой ответил Бруц.

– Какого черта, вам же не хуже моего известно, что в момент убийства Абметова со мной не было!

– Да, извините, забыл. А вот теперь вспомнил: некий господин Шлаффер сказал, что с восьми до девяти вечера они с Абметовым обсуждали всевозможные научные темы, и он даже готов эти темы перечислить. Полиция допрашивает тех, кто хочет покинуть отель. Она допросила Абметова, тот сослался на Шлаффера, а Шлаффер - на него. Поэтому полиция разрешила Абметову уехать. Так что все чисто.