– Почему вы не сказали полиции, что я встречался с Перком незадолго до его смерти?

– Мне и в голову не пришло, что тут есть связь... А она действительно есть?
– испуганно спросила она.

Ситуация вышла прямо противоположная той, что была со Шлаффером.

– Просто мне это показалось странным.

– Постойте, а откуда вы знаете, что я не сказала им о вашем визите? спохватилась она.
– Вы работаете на полицию?

– Я работаю только на себя, - ответил я. Слышал бы Шеф, каким гордым тоном я это сказал. Вдохновленный, я продолжал угадывать:

– Возможно, мне это только послышалось, но некоторым из присутствующих не нравится, что вы сюда пришли, и мне кажется, я знаю почему...

Она вспыхнула:

– Я не понимаю, о чем вы говорите. И вообще, почему вы все время ко всем лезете, что вам нужно, в конце-то концов?

Только-только наладив контакт, я вмиг все испортил. Начал неуклюже извиняться:

– Ради бога, простите, я не имел в виду ничего дурного... И успокойтесь, прошу вас... У меня одна цель - разобраться в том, что произошло, только и всего. Но если вы не хотите сейчас об этом говорить, я не буду настаивать - в другой раз поговорим. Расскажите мне лучше о сотрудниках. Вот, например, Джонс - такой молодой, а уже старший...

Она могла бы и не отвечать. Но обрадованная тем, что я не стал больше касаться ее отношений с покойным, она ответила:

– Он способный, Перк ему очень симпатизировал. Джонс его протеже, если можно так выразиться.

– Давно он у вас работает?

– Лет шесть. Он начинал у Перка простым лаборантом. Не знаю, откуда Перк его выкопал, но он в Джонсе не ошибся.

– Ясно, а Шлаффер, он что за тип?

– Неприятный - жуткий сплетник и всюду сует свой нос как...

Я подсказал:

– Как я?

– Вас я не знаю, - сказала она резко, - может, и как вы... Ой, извините, но вы сами напросились.

– Согласен, - кивнул я, - а Симонян?

– Серьезный ученый, я с ним мало знакома, но он большой авторитет в своей области.

Как бы опровергая только что сказанное, Дэн Симонян окликнул Лору по имени. Обменявшись координатами, мы попрощались.

Тем временем урну с прахом вынесли, все потянулись к выходу. На площадке перед зданием крематория стоял черный флаер-катафалк - на нем вдова и двое сотрудников похоронной команды полетят к тому месту, где покойный завещал развеять свой прах. Пока я наблюдал за погрузкой урны, человек средних лет, одетый в костюм настолько неприметный, что это сразу же бросалось в глаза, отделился от стены (последние пять минут он ее старательно подпирал) и направился ко мне.

– Тэд Ильинский?
– строго спросил он. Никаких иллюзий по поводу того, к какому ведомству он принадлежит, я не испытывал.

– Нет, - ответил я.

Мужчина секунду колебался, затем представился:

– Майор Виттенгер, Служба Общественной Безопасности. Возможно, мы ошиблись касательно имени, но это ничего не меняет. У нас есть к вам ряд вопросов, поэтому прошу вас проехать с нами.

– Если вы даже с именем ошиблись, то могли ошибиться и в остальном. Почему я должен с вами ехать?
– Для начала я решил немного понаглеть, там видно будет.

– Тише, не стоит привлекать внимание - это не нужно ни вам, ни мне, прошипел полицейский.

Я посмотрел вокруг. Никого мы с майором не интересовали, все давно прошли вперед, к посадочной площадке.

– Начинайте прямо здесь, а я уж решу, где нам будет удобнее, - сказал я.

Майор Виттенгер, без сомнения, знал, как произвести нужный эффект. Он не стал грозить или уговаривать. Он просто произнес мне на ухо несколько букв и цифр, и я понял, что мои худшие опасения сбылись.

– Ладно, поехали поговорим, - сказал я.

– Вот так-то лучше, - мягко произнес он, и мы двинулись к полицейскому флаеру.

В департаменте расследований тяжких преступлений было победнее, чем у нас в Отделе. Департамент располагался там же, где и все остальные городские учреждения - в сером аляповатом здании муниципалитета. Оно одиноко стояло на высоком песчаном холме в десяти километрах к северу от озера - отсюда весь город виден как на ладони. Кабинет Виттенгера был тесен и грязноват, но обладал одним неоспоримым преимуществом перед кабинетом Шефа: высокие застекленные двери выходили на просторный балкон, размерами превосходивший сам кабинет. Из-за таких просторных, беспорядочно расположенных балконов здание муниципалитета и казалось аляповатым и бесформенным.

Виттенгер не спешил начинать беседу. Он указал мне на жесткий металлический стул, стоявший возле обшарпанного казенного стола; спросил, нет ли у меня каких пожеланий (думаю, спросил не всерьез), затем прошел к балконным дверям и распахнул их настежь. Колкая холодная пыль вперемешку с шумом взлетавших и садившихся флаеров заполнила комнату. Постояв у выхода на балкон с полминуты, он, со словами "нет, так, пожалуй, будет холодновато", закрыл двери и вернулся к своему столу. Пока он стоял в дверях, я успел его рассмотреть (во флаере мы сидели в разных отсеках - он в кабине пилота, я - в "садке" для задержанных). Виттенгеру было лет сорок - сорок пять; одного со мной роста, но пиджак носил на три размера больше моего. Квадратная челюсть, крупный мясистый нос, серые глаза, полные высокомерного презрения, - в общем, полный набор, чтобы не дослужиться даже до лейтенанта. Однако Виттенгер был майором и начальником группы по расследованию убийств. Кроме нас двоих в кабинете никого не было, но при желании за нами могла наблюдать хоть сотня человек. Оружие и комлог у меня, разумеется, отобрали.