Лора уволилась из Института антропоморфологии больше месяца назад. После увольнения она уехала из города и теперь жила в полузабытом-полузаброшенном поселке первых переселенцев. Предварительно я навел справки в медицинском центре, куда Лора не раз обращалась за помощью, и я узнал, что там хранится и запись ее генома. Следовательно, она - не гомоид, те свои геномы кому попало не раздают. Такой вывод меня не обескуражил, поскольку с самого начала я был уверен, что она - обычный человек. То есть не обычный, а довольно-таки симпатичный человек. И поговорить с ней мне нужно было обязательно. Потребовалось полчаса, чтобы уговорить ее принять меня хотя бы минут на десять. В конце концов она согласилась, я ввел координаты поселка в автопилот флаера, и тот понес меня на восток.

В пятистах километрах к востоку от Фаон-Полиса начинается плоскогорье, предваряющее Горный Фаон - страну ледяных пятнадцатикилометровых пиков, действующих вулканов и гейзеров. Из-за доносимого ветром вулканического пепла снег на плоскогорье имеет сероватый оттенок, и однообразные, в цвет снегу, купола домиков переселенцев с высоты кажутся мыльными пузырями, вздувшимися на мутной белесой воде. Флаер сам нашел, где приземлиться. Два абсолютно одинаковых купола стояли поодаль, и если бы Лора не вышла на порог, я бы не знал, к которому из куполов идти. Не считая нас, на улице не было ни души и ни единого звука, кроме шелеста поземки. После коротких взаимных приветствий мы прошли в дом.

Когда я снимал куртку в прихожей, я обратил внимание, как Лора несколько раз тревожно взглянула на дверь, ведущую из гостиной в соседнюю комнату. Проходя мимо этой двери, я нарочно остановился, как бы в раздумье; Лора сразу же указала мне на диван у окна - подальше от двери. Предложила чаю. Я, естественно, не отказался.

– Чем вы теперь занимаетесь?
– спросил я.

– Пока ничем. Наверное, совсем уеду с Фаона.

– Даже так... А из-за чего вы ушли из института?

Она молчала. Я зажал чашку с горячим чаем между ладонями, ощутил ее тепло, и уют одинокого жилища стал проникать в меня через кончики пальцев.

– Замерзли?

Она прекрасно знала, что я не замерз - от флаера до дома не больше пятидесяти шагов. Но мне было приятно, что она так спросила.

– Нет, - ответил я, но сразу же поправился, - только ладони чуть-чуть... Я спросил вас про институт, - добавил я.

– Мне тяжело об этом говорить. После смерти Альма я не могла там больше оставаться.

– Но как же лаборатория, исследования? Не жалко бросать?

– Не все от нас зависит...
– сказала она одними губами.

Я понимал, что чем дольше я буду находиться в этом доме, тем меньше у меня будет желания задавать бестактные вопросы.

– Простите, но мне нужно знать...
– мямлил я, - я прошу вас ненадолго вернуться к событиям двухмесячной давности, я имею в виду убийство Альма Перка.

– Разве дело не закрыто?

– Закрыто, безусловно закрыто. Теперь уже точно известно, что Перка убила его жена, но мне по-прежнему непонятен мотив.

– Вы вновь собираетесь говорить о моих взаимоотношениях с Альмом.

– Насколько я понял, ревность не могла быть мотивом...

– Конечно, не могла, ведь я не давала никакого повода.

– Я вам верю. То есть я вам верю, когда вы говорите, что не давали жене Перка повода для ревности. Но есть еще одна вещь... Проект "Гномы", что вы знаете о нем?

– Впервые слышу, - сказала она так, как обычно говорят те, кому все равно, верят им или нет.

– И вы никогда не пытались узнать, из-за чего погибли супруги Перк, Лесли Джонс и еще - некий профессор Франкенберг, который сотрудничал с Альмом Перком? Столько смертей - и вам нет до них никакого дела? Ваше "впервые слышу" можно понимать двояко: либо вас и вправду не волнует, что стало с близкими вам людьми, либо... либо вы на чужой стороне!
– выпалил я.

– ... на чужой стороне, - пробормотала она, глядя куда-то мимо меня. Как, как вы сказали, и Лесли тоже?
– спохватилась Лора.

– Простите, я забыл, что вы больше не связаны с Институтом и, следовательно, не обязаны знать, что Лесли Джонс убит. А почему имя Франкенберга вас нисколько не удивило?

– Не важно... Кто убил Лесли?
– жестко спросила она.

– Вы не хотите говорить мне о "Гномах", так какой резон мне с вами откровенничать? Один за одним погибают сотрудники Института, знавшие о проекте "Гномы". Если вы о проекте ничего не знаете, то вам ничего и не угрожает. В противном случае вам требуется защита.

– От кого?
– спросила Лора с любопытством, но не со страхом.

Глупейшее положение. Пока оставался хоть один шанс из ста, что она и ведать не ведает ни про каких гномов-гомоидов, то говорить ей о четвертом, последнем, гомоиде было бы неосторожно.

– Я отвечу вам, но не раньше, чем вы расскажете мне о проекте "Гномы".

– Поверьте, мне нечего рассказывать... Вот если бы я и вправду, как все считают, была любовницей Перка, то тогда бы наверняка знала, а так... сказала она с усмешкой, - еще чаю хотите?