– Где - там?

– Плером Я назвал это место Плером, оно далеко, в сотню раз дальше, чем Альфа Кентавра, но мы туда долетим, вот увидишь И там исполнятся все наши мечты

– Ты... ты.... сошел с ума. Какой Плером? Как ты сказал, в сто раз дальше?! Ты болен, Марк, ты болен Давай сделаем все как было, ведь еще не поздно

– Тише, успокойся, - Марк стал утирать ей слезы - я не сумасшедший Я все рассчитал Если из расходовать топливо, запасенное на обратную дорогу, то мы сможем полететь так быстро, что время сожмется в десят ки раз На Земле пройдут века, поколение за поколением, а мы будем все лететь Двадцать лет - это ведь совсем немного по сравнению с вечностью - совсем чуть чуть, надо только подождать

– Значит, мы не вернемся?
– всхлипнула Вера

– Глупенькая, кто же возвращается из Вечности. Билет туда только в один конец Но нас там ждут - я не знаю кто, но они возьмут нас с собой Я слышал их музыку, в ней звучало поже лание счастливого пути и обещание скорой встречи Они обещали нас ждать И нам надо подождать, это нелегко, я знаю. Ждать всегда нелегко Но потом, потом мы с тобой отдохнем

Он погладил ее по каштановому ежику Вера не пошевелилась, она словно оцепенела, ее губы что-то шептали - было еле слышно Марк наклонился к ней

– Что, что ты говоришь, я не слышу?

– мы отдохнем, мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим - доносилось до него слабое причитание Она разрыдалась

– Да, Вера, да, все так и будет Я тоже это помню, все так и будет - "и жизнь наша станет тихою, нежною, сладкою, как ласка "

– как ласка, - в прострации повторила она Глядя куда то в сторону невидящим взглядом, медленно, словно испорчен ная заводная кукла, Вера потянулась к рукоятке револьвера Марк не шевелясь следил за движением ее руки, попытался перехватить оружие, когда она уже взвела курок От грохота выстрела Вулшитер перестал храпеть

Кровоточила легкая царапина с левой стороны живота, но Марк думал, что это кровоточит его сердце Он поднял Веру на руки (она была в обмороке) и понес в медицинский отсек.

Здесь я ничего не сокращал, рассказ обрывался именно на этой сцене Либо так и было задумано, либо часть текста была утеряна при пересылке Энтони постарался изложить события так, чтобы никто ему не поверил. Не верил и я, но Плером... Снова Плером. Сейчас там Берх. Была ли его встреча с Абметовым случайной? Абметов тоже твердил про Плером, вернее, про Плерому, но разница невелика. Я еще нe знал, насколько это может быть важным, но все же попросил нейросимулятор разыскать мне статьи о Плероме не о звездной паре, а о настоящей, если так можно выразиться, Плероме. Статей о ней оказалась масса - исторических, философских, ок культных. Я начал с исторических, поскольку они понятнее. И сразу почувствовал, что нахожусь на правильном пути.

Я позвал Татьяну - она недавно вернулась из Университета и, чтобы не мешать мне, сидела тихохонько в спальне.

– Ты звал?
– спросила она.

– Звал, звал. Скажи, что ты знаешь про Плерому.

– Тебе про которую из них?

– Про...
– я заглянул в одну из статей, - гностическую.

– А зачем тебе?

Все как всегда - нет чтобы просто ответить. Вообще-то надо отдать ей должное - после возвращения с Оркуса Татьяна ни разу не напомнила мне об обещании "все рассказать, но попозже".

– Это имеет отношение к Абметову, - объяснил я, - ну так как, расскажешь ты мне "о кеноме и Плероме"?

– Ну смотри. Как ты уже, наверное, понял, понятие "Плерома", то есть "полнота", ввели гностики. Гностиками же называют адептов целого ряда религиозно-философских школ раннехристианской эпохи. Всех гностиков объединяло убеждение, что в нашем мире борются два начала - доброе и злое. Да и сам мир, тот, который мы видим, плод некой коллизии между божествами, находящимися на разных ступенях божественной иерархии. Зло оказалось как бы зашитым в саму ткань мира. В первоначальном состоянии мир был един, потом раскололся, и человечеству досталась худшая его часть - кенома. Про Плерому объяснить сложнее, поскольку ее никто никогда не видел. Условно говоря, Плерома - это место, где хоть мало-мальски сохранилось единство всего-всего, включая всякие божественные аспекты. Вот только слово "место" тут не очень-то уместно - в Плероме нет того, что мы называем пространством. И что самое приятное - там нет времени. В узком же смысле Плерома объединяет в себе всю божественную иерархию, за исключением тех богов, кого выгнали за порчу Абсолюта - за создание кеномы то есть. А во главе создания кепомы стоял злой бог по имени то ли Демиург, то ли Явал... Ялдал... в общем, не помню. У гностиков всяких богов и прочих архонтов десятки, если не сотни. И один другого злее. Как из Единого Бога получилось несколько, да еще таких разных, мне, например, непонятно...

– Зато мне понятно! Единому было скучно наедине с самим собой, и у него произошло раздвоение личности - модель божественного сознания оказалась нестабильной. Две личности - два сублимационных числа. Божественная личность с сублимационным числом, близким к единице, стала Богом Добра. А у другой божественной личности сублимационное число - ноль или чуть больше, вот она и творит Зло почем зря. А где два бога - там и двадцать. Так они и размножались.

– Но тогда Единый бы перестал существовать, остались бы только две его половинки - Бог Добра и Бог Зла. При каждом делении исходный Бог должен исчезнуть, а у гностиков ничего подобного нет.

– В этом и заключалась их ошибка! И не мудрено - они же не читали трудов Абметова. Зато он их сочинения читал и еще как читал!.. Извини, я тебя, кажется, прервал...

– Не кажется, а точно. Путь спасения гностики видели в обретении знания - "гнозиса", но слово "знание" они употребляли не в современном его смысле, а в трансцендентном, то есть как откровение. Знание должно открыть путь из падшего мира - кеномы - в Плерому. Казус в том, что знание-гнозис доступно не всем и каждому, а только избранным - так называемым "пневматикам". Твой Абметов считает себя пневматиком. Из нас с тобой пневматики не получились. Обретя знание, пневматики попадут в Плерому, а там, в Плероме, уже не будет ни времени, ни пространства, одна сплошная райская жизнь, короче... Ты слушаешь?
– недовольно спросила Татьяна, наблюдая, как я, вместо того чтобы внимательно ее слушать, шарю в компьютере.