И не надо прилагать усилий для постижения знаний, сокрытых в Мирозданье... Не потому, что их там нет. Он сам стал фрагментом Мирозданья и его целым... Он стал знанием... И чем сильнее и глубже проникался этой мыслью, тем больше миров открывалось перед ним, и сам он становился этими мирами, каждым по отдельности и всеми вместе... Дивясь и восхищаясь информационным могуществом, ставшим его сутью, позволяющим легко реализовывать любые идеи и желания, выходящие за рамки человеческих представлений. БД, как всякий землянин, мог только собой поверять их.

– Это значит, джентльмены, - переводил бестелесный БД самому себе, что надев, к примеру, горнолыжные доспехи, я смогу с мастерством земного профессионала одолеть трассу гигантского слалома... Или, взяв скрипку, с блеском сыграть самый сложный каприс Паганини... Или, - он привычно свернул на хорошо знакомую теперь дорогу, ведущую к придуманному модулю, в котором в отростках матки-грядки, зрели органы-клоны, похожие на белые грибы, - встать наконец к нормальному операционному столу в хорошей лаборатории и, пригласив Учителя и медицинскую публику, продемонстрировать удивительную надежность и жизнестойкость трансплантатов, что извлекаются не из агонирующих пациентов и не подвергаются изнуряющей консервации, а легко и просто рождаются умницей Маней...
– БД вспомнил, как эта мысль впервые пришла к нему на жарком сочинском базаре много лет назад, где вместе с Осей он пил настоящее кахетинское вино, поглядывая на ранние белые грибы молодой, сильно похожей на Марфу, торговки, знавшей место на горе, где они растут...

– Ну, Рыжая курва! Долго же ты собирался в гости к лучшему друганублядь... По-прежнему, больше всего увлекаешься собственной персоной, забывая обо всем... Сколько раз заезжал к Барби, мудила? Сколько раз побывал на кладбище, где я валяюсь? Молчишьблядь? Подойди! Не трусь. Обнимемся...

Кузьма сидел в удобном кресле с широкими подлокотниками, радостно улыбаясь, привычно положив на низкую табуретку босые ноги с толстыми крошащимися ногтями и знакомой татуировкой на стопах.

– Кузяша! Здравствуй! Хорошо, что мы встретились...
– БД неуверенно смотрел на друга, толстого, с выпирающим, как всегда, из одежд животом и початой бутылкой виски в руке.
– Где ты... обитаешься здесь?

– Где, где?! Впизденагвозде! И не рад ты вовсе, Рыжий пес. Вижу. Компаса простить не можешь, что ли? Это только у тебя - ответственность перед самим собой. Нормальные люди ответственны еще за многое другое, чуждое и непонятное тебе... Знаю, что ты знаешь, но, все равно, перечислю. Не мешай самоутверждаться. Есть жена, дети, родители, друзья и враги, о которых надо заботи...

– Ты ко мне несправедлив.

– А ты хотел беспристрастности?!

– Хотел... Но не той, с которой шофер-дальтоник глядит на светофор... Ты совсем зачах, Кузян... Для банальностей, мне кажется, здесь не место...

– Это вечные ценности, Рыжий, которых ты так и не постиг, погрязнув в фарисействе и себялюбии...

– А беспризорная публика с которой я теперь... дружу, говорит, что я святой. Ну, почти святой...

– Какой ты нахуйсвятой, если развратничаешь с девкой порочной Марфой, что пьет горькую посильней меня...

– Святость, Кузяша, тоже соблазн. Когда занимаешься любовью, верность партнеров не имеет значения... Что до Марфы, раньше ты был терпимее...

– Здесь нет понятия "раньше"... У него совсем другой смысл... Обычный интервал между двумя поездами метро - целая жизнь, потому как в этом мире нет ничего темпорального. Век - это миг, и оба они едины. Понял, Рыжая курва?

– Кузя! Не будем говорить о вечном... Пожалуйста. Не перебивай, не укоряй и не старайся укусить меня за яйца. Задам тебе несколько вопросов.

– Несколько - очень много. Один...

– Хорошо. Два. Начну со второго, чтоб ты не мог открутиться от первого...
– БД оглянулся по сторонам: что-то похожее на бывший кабинет Кузьмы в институте, где делали "наводилки" для баллистических ракет, только без стен, и дальше - ряды станков, которые уходят за горизонт, мерно шуршат двигателями и пахнут озоном и смолой...

– Меня постоянно преследуют напасти, иногда просто идиотские, но тем не менее всякий раз кем-то спланированные и исполненные...- БД задумался, разглядывая давно покойного приятеля.

– Давай вопрос, Рыжий. Хватитпиздеть!
– Кузьма задвигался в кресле, устраиваясь удобнее, и протянул бутылку БД.
– Хлебнешь?

– Нет, спасибо. Не думаю, что мне показан алкоголь... Меня хотят убить или подтолкнуть к каким-то действиям, пугая убийствами... Теперь-то я знаю, чего хотят эти люди, то ли исследователи-маргиналы, то ли менеджеры-уголовники... Помнишь наши беседы на эту тему, пока ты... был жив?
– неуверенно сказал БД.
– Раньше я умирал от страха в ожидании очередного покушения... Теперь попривык будто... Вот сегодня опять атаковали...
– Он потянулся к бутылке и, поколебавшись, сделал глоток.

– Чего хотят от меня барышни-реплики, что ошиваются окрест и помыкают мной: Этери, Компасова жена, Арта, эта удивительная женщина-реаниматор в плохих одеждах и со спортивной сумкой, придурочный старик, который никак не может попасть в меня из ружья, два смешных и страшных грузинца, что насиловали Марфу сегодня... Может, их гораздо больше?

– Так не бывает, Рыжий, чтобы вынь да положь... С бандитами ты ведь разобрался...

– Они сами выложили все, - перебил БД.
– Я подозреваю, что визит двух грузинцев, отправивших меня к тебе, тоже связан с уголовно-академическими интересами ростовской публики.