Корантэн выдохнул с шумом, как паровоз.

– Меме, - простонал он, - ты плохо кончишь.

Его помощник откинулся на спинку стула.

– Ну нет, давай не будем, Борис! Я просто не доверяю им всем. Заметил, какая здесь царит атмосфера в каникулы все сходят с ума, поэтому все может быть. Люди как с цепи срываются. Долой предрассудки, да здравствует сексуальная свобода. Пьянящее воздействие океана плюс оплачиваемый отпуск сам понимаешь, чем это все может кончиться. Есть от чего не очень-то им всем доверять.

Корантэн нахмурился.

– Что касается тебя, дяденька, то ты просто перебрал нантского вина, пока меня тут ждал.

Эме Бришо скромно склонил голову набок, подобно святому Себастьяну, которому стрела вонзилась прямо в левую сонную артерию. Но в глазах у него не было ничего страдальческого. Наоборот, они выдавали веселое настроение.

– Ровненько полбутылочки, - внес он ясность в этот вопрос.

– Так я тебе и поверил!
– Корантэн щедро плеснул себе в стакан, чтобы не отставать от Бришо.

Он залпом осушил свой стакан и поцокал языком.

– Прекрасная вещь все-таки вино, сделанное там, откуда ты родом, пробормотал он словно для себя самого.

Бришо пригладил усы.

– Эй! Ведь ты же не из Нанта родом, насколько мне известно! Одьерн находится гораздо севернее.

– Ну и что!
– воскликнул Корантэн.
– Когда я пью это вино, то в душе становлюсь стопроцентным нантцем. Ведь родство душ существует, или для тебя это вовсе пустой звук?

Он закурил, любуясь мясистыми и в меру жирными устрицами. Такое счастье может выпасть человеку лишь на берегу Атлантики в один из летних месяцев.

– Видишь ли, Меме, - продолжал он, - хоть ты, возможно, и в доску пьян, но ты абсолютно прав: в отпуске люди действительно будто с цепи срываются. Тот же Маринье.., это же целая проблема. Нормальный отец семейства, муж, солидный человек - и вдруг этот приступ сумасшествия.

Корантэн задумался, скользя взглядом по столикам, уставленным блюдами с моллюсками, рыбными закусками, которыми славился этот расположенный в полуподвальном помещении ресторан, почти примыкающий к казино. Вокруг них сновали официанты в костюмах моряков. За столиками безудержно веселились люди, не желающие ни в чем себе отказывать. Да и зачем, если только раз в году можно вот так веселиться, развлекаться, есть вкусные вещи...

– Странная она все-таки вдова, - добавил он, вновь наливая себе белого вина.
– Редко попадаются люди, которые так четко и ясно излагают свои мысли. Тут одно из двух: либо этот Маринье был вовсе отвратительный тип, скрытный и расчетливый, постоянно ее обманывавший, либо его жена права, утверждая, что он просто по глупости влип в грязную историю. И струсил.

Бришо решительно взялся за блюдо с дарами моря.

– А это что такое?
– спросил он, так старательно разжевывая устрицу, что у него даже зашевелились кончики усов.

– Луковый соус. Им здесь принято поливать устрицы.

Попробуй!

Бришо попробовал и поморщился.

– Он же полностью перебивает вкус устриц!

Корантэн улыбнулся. .

– Ты типичный француз, месье Берриискии. Попробуй еще раз, и, может, до тебя дойдет, что луковый соус с устрицей - это новое слово в гастрономии.

Бришо, оскорбленно фыркнув, предпринял еще одну попытку распробовать соус.

– Может, это и новое слово, - сказал он, причмокивая губами, - но оно не по мне.

И как в воду глядел: попытавшись проглотить лакомство, надолго закашлялся.

Корантэн подождал, пока он откашляется, успев прихватить под шумок три устрицы из порции Бришо.

– Ты встретился со следователем из прокуратуры и с парнями из комиссариата?

Бришо высморкался в салфетку.

– Ответ утвердительный. Его зовут Ле Коат, точнее, Иван Ле Коат, и он насквозь пропитался виски. Готов сотрудничать. Причем настолько, что желает только одного - ?тобы его оставили в покое.

Корантэн удовлетворенно хмыкнул.

– Мы его потом за это поблагодарим, от нас не убудет. Может быть, даже пригласим позавтракать в этот ресторан. Хоть раз попался человек, который не станет путаться у нас под ногами.
– Корантэн спохватился: - Но он хотя бы допускает мысль, что нам может понадобиться его помощь?

Бришо тем временем успел прихватить у Корантэна три ракушки, чтобы компенсировать потерю трех устриц.

– Я думаю, он свечки ставит, чтобы ему не пришлось этого делать. Ведь это помешало бы ему накачиваться виски.
– Бришо помрачнел.
– Ясно как божий день, что и он, и все остальные здесь и на более высоком уровне страстно желают одного: чтобы мы как можно скорее превратились в людей-невидимок.