Я верил, что ее отношение ко мне не изменится от этого: ведь ее любовь ко мне вспыхнула еще тогда, когда она принимала меня за Прадо. Такая любовь, наверное, выдержит любой удар! Я скорее боялся, что Марчиа сильно тревожится за меня...

Я предавалсяразмышлениям по этому поводу, когда вошел полицейский и сообщил мне о приходе Билли.

– Расскажите мне, что с Марчией!
– попросил я друга, когда он вошел.

– Она прекрасно себя чувствует: этих Солано не так легко проберешь! заявил Билли.
– Я рассказал ей всю историю перед тем, как приехать в суд, а она и глазом не моргнула. Сильный характер у этой девушки! одобрительно прибавил он.

– А она ничего не просила передать мне?

– Да, она, кажется, просила сказать, что вы еще не надоели ей!
– со смехом ответил Билли.

– Следите за Марчией!
– серьезно попросил я его.
– Меня теперь не так беспокоит Гуарец и его шайка, как этот негодяй - Сангетт! Он влюблен в Марчию и как только узнает, что у меня руки связаны, может придумать какую-нибудь гнусность!

В тот вечер у меня не было больше посетителей, а на следующее утро ко мне снова привели Гордона.

– Не будете ли вы возражать, если я не найду нужным протестовать против назначения дополнительного следствия на сегодня?
– спросил он, глядя на меня своим острым взором.

– Если вы можете добиться от судьи, чтобы он выпустил меня на поруки, или как там это называется, я, конечно, брыкаться не буду!
– ответил я. Пока Гуарец и вся его шайка находятся на свободе, мне хотелось бы выйти отсюда, хотя бы для того только, чтобы сохранить мисс Солано.

– Мисс Солано уже охраняется, - любезно заявил Гордон.
– Агент тайной полиции сторожит день и ночь дом Трэгстоков! А что касается Гуареца и его товарищей, то я имею приказ об аресте всей шайки. Дело теперь только затем, чтобы их найти!

– Кажется, мне ничего не остается, как всецело положиться на вас! заметил я, восхищенный его находчивостью.

Гордон кивнул головой.

– В котором часу был убит Прадо?
– спросил я.

– Между половиной первого и часом ночи! Вечером к нему приходил какой-то посетитель, а затем, после полуночи, еще другой, или может быть, вернулся тот же самый.

– Но, каким же образом, черт возьми, полиция узнала, что он Норскотт? Ведь он же был одет в мои вещи и имел при себе документы на мое имя!

– Очевидно, он имел при себе кое-какие бумаги! Полиция вызвала телеграммой Мориуа Фернивелла, и тот сейчас же признал в нем своего кузена. Причем, он заявил полиции, что как только вы приехали в "Аштон", он сразу понял, что вы - самозванец.

– Врет!
– возразил я.
– А как они узнали мое имя?

– По-видимому, отчасти из бумаг Норскотта, отчасти от вашей квартирной хозяйки: она заявила полиции о вашем исчезновении, а ее описание вашей наружности, конечно, в точности соответствовало наружности убитого!

– Мне это ни разу не пришло в голову!
– воскликнул я.
– Мне следовало тогда же дать знать старухе, что я не вернусь домой!

В камеру вошел полицейский.

– Судья только что приехал, - объявил он таким тоном, словно со стороны судьи было большой дерзостью явиться в суд, не справившись заранее насколько это удобно мистеру Гордону.

Робость не принадлежит к числу моих добродетелей, но должен сознаться, что я чувствовал в себе мало уверенности, когда вторично шествовал в зал суда, под крылышком следователя Нейля.

Меня тяготила необходимость предстать перед лицом тех людей, с которыми я последнее время находился в дружественных отношениях.

Окинув взором зал суда, я убедился, что в числе присутствующих находилась вся "аштонская" компания, но Марчии и Билли я не видел.

С места поднялся представитель полиции.

– Мне поручено ходатайствовать о дальнейшем задержании обвиняемого, сказал он.
– Для полиции это дело представляет еще некоторые неясности!

– Имеете ли вы какие-нибудь возражения против данного предложения, мистер Гордон?
– обратился судья к моему защитнику.

Гордон встал, и весь зал дрогнул от возбужденного любопытства.

– Если полиция требует дальнейшего задержания в интересах правосудия, - начал он, - то никакого возражения по этому вопросу с нашей стороны не будет! Все же, чтобы выяснить некоторые недоразумения, я хочу заявить, что мой доверитель имеет полный и готовый ответ на все ваши обоснованные обвинения, предъявленные против него.

По залу пробежал гул.

Мой взгляд случайно упал на бледное полное ужаса лицо Морица, впившегося глазами в равнодушного Гордона.