Вот каким было утро. Я отогнал от себя все тяжелые мысли, глубоко затянулся. Боже, как болит голова.

Утро выдалось ненастным, по небу задумчиво бродили хмурые тучки, солнце то проглядывало, то вновь исчезало в разрывах облаков. Поскорее бы прошел дождь, а то мои мозги внутри расплавились и просто плескались в черепной коробке, их нужно было охладить, чтобы придать им первоначальную форму.

Сильно раздражал стоящий над полем многоголосный гул. Народ был широко оповещен о предстоящем поединке и с раннего утра трибуны уже были забиты. Ристалище, наверное - на основе его в последствии было создано футбольное поле. Здесь тоже с двух сторон стояли закрытые, высокие деревянные ворота двух цветов и, как в боксе - синий и красный угол. Ворота скрывали палаточные городки желающих сразиться друг с другом. Когда герольды протрубят в свои длинные трубы, взятые на прокат в Иерихоне, заскрипят ржавые, старые петли на воротах, выпуская навстречу двух самоубийц. Я находился за красными воротами.

– О, Боже!
– простонал я.
– Как выкрутиться?

Капитан подмигнул:

– Не волнуйся, все нормально.

– Хотелось бы верить.

Простой люд, рассевшись на деревянных скамьях, с нетерпением ожидал спектакля. Такие же мужчины и женщины, старые и молодые, сегодня одели яркие и пестрые одежды, как на праздник - говорят, после поединка здесь будет ярмарка. Где-то в отдалении слышалось мычание скота и скрип телег. На многих были длинные рубашки в виде мексиканских пончо, надетые также через голову, с искусной вышивкой по низу в виде узора из переплетенных рыб - в угоду королю. На женщинах - длинные, свободного покроя сарафаны, не скрывающие соблазнительных форм. Эх, люди, люди - всегда вы требуете хлеба и зрелищ. Всегда и везде.

Взрослые зубоскалили, флиртовали и ругались, грызли семечки, жевали какие-то овощи. По рядам сновали предприимчивые разносчики пирожков, водоносы - ветер донес аппетитные запахи жаркого. Дети кругами бегали вокруг моей палатки, орали и визжали, их отгоняли мои секунданты и мои охранники, я бы предпочел, чтобы рядом стояла наготове карета скорой помощи.

Чтоб ничего не видеть, особенно эти назойливые взгляды, я вошел внутрь палатки. Я так устал и чувствовал себя таким опустошенным, что уже не мог думать ни о каком побеге. Хотелось одного - пусть это все поскорее закончится. "Что суждено, то суждено!" - решил я для себя.

Пропели трубы, в палатку заглянул капитан, я вздрогнул.

– Что, пора?

– Успеешь, - капитан ободряюще хлопнул меня по железному плечу.
– Это оповестили, что прибыл король со свитой.

В палатке появились бледные после вчерашнего Вист, Нап и Покер, они вызвались быть моими секундантами и группой поддержки. Они смущенно забились в один из углов, в их трясущихся руках гулял кувшин с вином. После вчерашнего они стали относиться ко мне по-другому, с уважением, что ли. Приятно, когда в кругах королевской молодежи приобретаешь популярность. Принцессу я не видел, хотя по правилам она должна была проводить меня в последний путь. Видимо, вчера она увидела достаточно. Ну и ладно.

Я был так нагружен железом, что с трудом мог передвигаться. Проклятые килограммы тянули к земле - не вздохнуть, не выдохнуть.

– Может, снимем половину?
– спросил я капитана.
– Ведь невозможно вздохнуть.

Капитан покачал головой:

– Это ваш шанс уцелеть. Я видел, как дерется в бою барон, у него сильный и быстрый конь. Удар он всегда направляет в голову.

– Тогда шлем оставим, а доспехи скинем?
– предложил я.

– Ты будешь на коне. Ворлок для надежности может ударить и в грудь. Он убьет тебя сразу, если на тебе ничего не будет. А может выбить из седла и перед смертью помучить, это ему доставит удовольствие. Ты вчера его серьезно оскорбил - он не забудет тебе этого никогда и не успокоится, пока не отомстит.

– Спасибо, ты предрекаешь мне долгую и мучительную смерть.

– В голову ты промахнешься, - консультировал Оутли-Шумахер.

– Целься в грудь - так надежнее!
– пьяным голосом из угла выкрикнул Вист.

– Он не выбьет барона из седла!
– отрезал капитан.
– Целься в плечи, есть возможность ранить барона.

– А если в лошадь, уж в нее-то я не промахнусь?
– спросил я.

– Это большой позор для людей, носящих звание рыцаря!
– сурово ответил капитан.

– Ну и черт с ним!

– Не говори так!
– покачал головой капитан, он осуждающе смотрел на меня.
– Рыцарским званием не разбрасываются!

Я отвернулся.

– Извини, я пошутил, - пробормотал я.

Я достал сигарету, все торопливо покинули палатку. Я прикурил и, проверив, что никого рядом нет, торопливо расстегнул лямки панциря и скинул с себя эти половинки. Спрятал его, а также толстую кожаную куртку в углу. Сверху я накинул на себя плащ, повесил на грудь свой гербовый щит - так гораздо легче и удобнее.

В палатку заглянул капитан:

– Собирайся, сейчас подадут сигнал.

Я покинул палатку. Элегия - белая кобыла принцессы, недовольно покосилась в мою сторону и стала перебирать передними копытами.

– Помнишь вчерашние уроки?
– спросил капитан.

Я выстрелил "бычком" в сторону.

– Помню, - буркнул я.

Капитан и Покер помогли мне влезть в седло.

– Какой-то ты легкий?
– заметил капитан.

– Я не ел с утра, - улыбаясь, ответил я.

На этой лошади голова закружилась с новой силой, я нагнулся и обнял Элегию за шею.