Шрифт:
– Шухер!!! Нас почикали!!!
В комнату влетела куча стражников, возглавляемая королем и принцессой, а с ними еще один, очень большой и страшный человек, на голове алый колпак с прорезями для глаз и рта, а в руках огромный обоюдоострый топор. Веселья как не бывало, наступила кладбищенская тишина, хмель остался, но все пытались принять умный и трезвый вид. Муза и Лили сконфуженно спрыгнули со стола в объятия моих стражников, те едва их удержали, Вист, Нап и Покер упали под стол и затаились, капитан стал по стойке смирно. Откуда-то издалека доносился голос короля, я его плохо различал сквозь белую пелену выпитого вина.
– Я велю отрубить ему голову сейчас, на месте, здесь, сию минуту!
Я улыбался и, покачиваясь, приветливо махал рукой человеку с топором. Капитан, не выдержав, сел и отхлебнув вина, затянул песню:
– Ой, мороз, моро-оо-оз!!!
– И ему!
– взвизгнул король.
Принцесса пыталась успокоить разбушевавшегося папашу. Король увидел мою охрану:
– Им тоже!
– из обессиленных рук стражников выпали Муза и Лили. Всем!
– проревел король.
– Он споил весь мой двор! Уберите их вон!
– А нам все равно, а нам все равно!
– запел я.
Под столом замычали шалопаи, Муза и Лили всхлипнули на полу.
– Танцуют все!
– крикнул я и схватился за стол, чтобы устоять.
– Палач!
Принцесса, повиснув на хилых плечах короля, что-то объясняла ему. Мне уже было все равно, меня еще сильнее накренило, стол качнулся вместе со мной и с криком:
– А-а-а, мать вашу!
– я потянул за собой стол и посуду на пол.
12
ПОЕДИНОК
Я нервно курил, наверное, свою последнюю сигарету в жизни. Мне было очень плохо - после вчерашнего перебора не знаю, как им удалось поднять меня сегодня утром. А капитан ничего, как стеклышко. С большим трудом и с его великой помощью я натянул на себя все эти рыцарские консервные банки: панцирь черепахи, наколенники и налокотники, как в хоккее, огромные и тяжелые рыцарские сапоги, на которых я впервые увидел золоченые шпоры, рыцарские рукавицы - великолепный подарок нашим металлистам. Дио лопнул бы от зависти.
Все это, я одевал еще в состоянии опьянения и помутнения в мозгах. До меня еще не доходило, что меня обряжают на похороны. Когда, наконец, дошло, я стал волноваться и кричать:
– Помогите! Я хочу спать! Оставьте меня в покое! Спасите!
Я пробовал вырваться из рук, но двое разящих перегаром стражников крепко держали меня под руки. Капитан посоветовал посмотреть на одного человека, незаметно стоящего в углу комнаты. Что-то шевельнулось в моей памяти - голый торс, красный колпак...
– Кто это?
– мой голос хрипел.
– Королевский палач, собственной персоной, - ответил капитан.
Палач, услышав, что говорят о нем, поклонился мне, словно говоря: "Я весь к вашим услугам".
– Я не хочу умирать!
– прохрипел я в ухо капитана.
– Тебе, граф, уже никуда не деться. Придется драться с бароном. Мне жаль.
– Я не хочу умирать!
– сказал я в полный голос.
– Звездочет предсказал, что небо на твоей стороне, - не очень уверенно напомнил капитан.
– Я не хочу умирать!
– Ты ведь Защитник!
– пытался одобрить меня капитан.
– Я не хочу умирать!
– закричал я.
Капитан повесил мне на грудь шнур с куском чьего-то зуба:
– Это мой талисман, после вернешь - он должен помочь.
– Я не хочу умирать!
– заорал я в полную мощь своих легких.
– Заткнись!
– в голосе капитана прозвучала сталь.
– Посмотри на свой герб: нарисовали, как ты просил.
Мне сунули в руки щит - на зеленом поле чертово колесо, а в центре колеса - сердце.
– Пусть принесут вина, - попросил я.
– Ты в своем уме?! Король приказал не давать тебе ни капли!
– Я умру от жажды.
– Сочувствую. Неужели ты ничего не помнишь?
– А что случилось?
– удивился я.
– Час назад тебя только достали из колодца.
– Что?!
– я был потрясен, я ничего такого не помнил.
– Тебя полночи обливали холодной водой по приказу короля. Ты пел песни и грозился разнести весь королевский сарай по камушкам.
Я истерически расхохотался - я ничего такого не помнил, стражники поддержали меня.
– Король сказал, что даже если чудом ты выиграешь этот поединок, то все равно познакомишься с королевским палачом, - капитан хохотнул, - ты ему такого в ответ наговорил, что его чуть не хватил удар, он сам хотел тебя убить, принцесса еле увела его.
Я потряс головой: "Ничего не помню!", покосился на стоящего в углу палача. Тот замер в одной позе, словно чучело, набитое соломой.
Я потрогал небо - сухое, как наждачное полотно, альвеолы, казалось, покрылись столетним налетом ржавчины, они срочно нуждались в смазке. Ощущение было таким, словно во рту провела ночь стая бродячих кошек. Я дал себе слово больше никогда не пить этого зелья, но тут капитан достал из-за пазухи запотевшую фляжку с вином...