– О, Тонечка, я тебя поджидаю. Молодец что так оперативно.

Шура напорист и самоуверен, это и к лучшему, мне проще подчиняться сейчас.

– Когда тебе угодно.

Шура засмеялся.

– Угодно... Угодно завтра. Приглашаю тебя на обед.

Сговорились на три часа на "Лубянке", и Ирина кинулась быстро готовить ужин. У нее жарилась картошка, на другой сковородке тушились шампиньоны. Она собирала на стол. Вася с повеселевшим психиатром пришли точно в назначенное время. Психиатр, чуть смущаясь, достал из кармана легкой куртки бутылку. У Ирины посреди стола красовался графинчик с настойкой. Разговор за столом крутился вокруг местных новостей. К "сумасшедшей вдове" сегодня зачем-то заглядывал участковый, недавно (неужели Ирина не знает?) алкашей двух зарезали - они бутылки возле палатки принимали. Он и она. Сожители.

– Вот как судьба настигла, - горько проговорил Вася.

– Кому они помешали?
– с недоумением подхватил психиатр.

Ирина их вспомнила - женщина худая неопределенных лет и он явно моложе кудрявый, разбитной.

– Вот, Ирина Викентьевна, я и говорю, не доводит она, проклятая, Вася щелкнул по бутылке, - до добра, тех кто, от нее должен бы держаться подальше (так на роду написано), а он к ней липнет.

Психиатр задумчиво прибавил:

– Вот и с женщинами так же, - вот не для тебя она, не судьба с ней, а тянет, тянет к ней...

– Ты же специалист, Евгенич, неужели и с тобой бывает так?
– с любопытством спросил Вася.

– Было - коротко отрезал психиатр и опрокинул в рот рюмку.

– Помянем убитых - торжественно сказал Вася.

Все молча подняли рюмки. Ирина слегка отхлебнула, гости ее выпили до дна. Ирина поднялась, от нее, к счастью, не требовали активного участия в разговоре, их вполне устраивало просто ее присутствие, созданная ей обстановка. Ирина подрезала колбасы, сыра, поставила на стол, присела возле психиатра, вслушалась в их беседу.

– А участковый ко всем пенсионерам заходил, ну к тем, кто дома постоянно. А к тебе вот не догадался зайти - ты бы побольше рассказал, и как на Юлькину квартиру тут претенденты находились и как ее родительских прав лишали, как Сеня ей жизнь на свой лад скрасил...

– Не догадались, да я бы и не рассказал. А тех, кто их порешил, Бог накажет.

Ирина опять поднялась, вышла на кухню варить кофе. "Скоро они уйдут, можно будет приняться за разбор Сашкиных бумаг, очень хочется. Как дико кончилась еще чья-то жизнь, о ней вот Вася теперь с психиатром толкуют. А у психиатра своя какая-то личная драма. Одинок он, только вот собака, но добр - Васю вон тоже приемлет". Ирина варила кофе и смотрела в окно внимание привлекла кучка народа, столпившаяся перед подъездом, что-то они обсуждали, показывали наверх, кто-то наоборот склонялся к... Ну да, там кто-то лежал...

– Вася! Подойди сюда, пожалуйста. Там...
– Вася мгновенно очутился рядом с ней.

– Я так и думал! Напугал "мент" старушку!

– Вася, неужели это вдова?

– Ирина Викентьевна!
– с досадой сказал слегка нетрезвый Вася, - Вы ж сами уже увидели, что ж спрашивать...

Психиатр сдержанно поблагодарил за угощение и вышел вслед за сорвавшимся с места Васей. "А мне надо туда идти?" - сама себя спросила Ирина, стоя перед оставленным столом. Опять потянуло к окну - там уже стояла "Скорая ", рядом суетился милиционер. "Бросилась со страха или от отчаянья со своего второго этажа. Бедная - в конце жизни ревновала, мучилась от непроработанных обид. Зависима была - вот от таких, как эта, утренняя, неряха. "Скорая" отъехала. Милиционер что-то расспрашивал толпящихся старушек. В дверь позвонили, вернулся Вася.

– Ирина Викентьевна! Можно я допью, тут у вас осталось маленько? Помянем бабушку. Хоть и сумасшедшая была и ведьма, может быть, а все же кошек любила. Да и просто так - жалко.

"Сплошные прощанья да поминки" - подумала Ирина. Выпили молча.

– Она, Ирина Викентьевна, из окна выбросилась. И не высоко вроде, а сразу. Но это и лучше. "Мент" вон прискакал, да, в общем, его тоже судить работа у него такая. Только еще больше себе огреб приключений на свою, прошу прощения, жопу.

– Да, - согласилась Ирина, - убийство да самоубийство - многовато...

Вася допил все до капельки, начал покачиваться, клевать носом, что-то пробормотал и практически на "автопилоте" убрался к себе. Ирина его не гнала, не торопила - знала, что так и будет. С облегчением заперла за хмельным, но мирным Васей дверь, послонялась по комнате. Надо бы убрать со стола, но вдруг навалилась смертельная, свинцовая усталость. Поздняя весна - темнеет уже не рано и времени еще не очень много, а Ирина едва доползла до постели, выдернула телефонный шнур: "Спать, скорее" и провалилась в небытие. Разбудил ее пронзительный звонок в дверь. Ничего еще не поняв, она подскочила к двери и распахнула ее - там мертвецки пьяный раскачивался Вася. Ирина, проснувшись, отступила к ванной, сдернула с крючка халат, накинула, вновь приблизилась к двери. Вася смотрел на нее бессмысленными глазами. Ирина впервые за все время общения с Васей почувствовала легкий укол: опасность.

– Что, Вася?

Как можно спокойнее спросила она. Он no-прежнему молча раскачивался, потом вдруг протянул руку к висевшему на стене светильнику, с силой дернул его, Свет погас. Позади темнота - в комнате, впереди тусклый свет подъездной лампочки. "Вот попала, - подумала, уже чуть паникуя, Ирина, главное, не угадаешь, что у него в голове, чего он сейчас хочет, что ему сейчас мерещится". Ирина решила стоять не двигаться. Вася со злобным хрипом - "Ах ты", - кулаком въехал, к счастью, в пустоту, потому что Ирина, мгновенно среагировав, присела. На ногах он не удержался и грохнулся на пол. Ирина же проскочив под его рукой, выскочила на площадку. Дверь в Васину квартиру была открыта, Ирина рефлекторно прикрыла ее и побежала на второй этаж к психиатру. Страха не было, но трясло, нервы были напряжены. "Эх, Вася. Все же догнала горячка". На ее настойчивый звонок открыл, кутаясь в одеяло, сонный, но практически трезвый психиатр.