В этот момент они шли по широкой аллее, по обеим сторонам которой в два ряда росли гигантские бананы. Их желтые плоды, свисавшие огромными гроздьями, красиво смотрелись на фоне крупных темно-зеленых листьев.

– Неужели ты обнаружил эти деревья здесь, на выжженном солнцем острове?

– Нет, конечно. Я привез их уже большими из Африки.

– А нам на ботанике говорили, что бананы пересаживать нельзя.

– Как видишь, я их пересадил. Бананы не приживаются, если их пересаживать старым, традиционным способом. А я открыл новый.

Даная обернулась и посмотрела на Спироса. Из-под маски скромности, которую он пытался надеть на себя, все больше проглядывали самоуверенность и самодовольство. Это был другой Спирос, не тот, с которым они когда-то познакомились у себя дома. Девочка покачала головой, но решила промолчать.

Ее внимание привлекло еще одно удивительное животное. Оно вышло из-за деревьев, неуверенно остановилось при виде приближавшихся людей, а затем снова спряталось в густой листве.

– Что это такое, Спирос?
– спросил Христос.
– Змея или большая ящерица?

– Оно показалось тебе странным?

– Никогда еще не видел такого. Нет, правда, что это? И где ты его нашел?

Спирос резко остановился.

– Христос, ты удивительно наблюдателен. Существо, которое так поразило тебя, и змея, и ящерица одновременно.

– То есть как?
– Даная раскрыла рот от удивления.

– Это змея с лапками ящерицы. Как известно, змея произошла от ящерицы с очень длинным телом. Со временем она утратила лапки и превратилась в ту змею, которую мы знаем. А я решил поставить эксперимент и снова пересадить змее лапки, которые когда-то у нее были. Не знаю, рада ли змея, что у нее появились лапки, но, по-моему, она совсем из-за них не расстраивается.

– А как тебе в голову пришла такая мысль, Спирос? Может быть, на то была какая-то особая причина?
– задумчиво спросил Христос.

– Ты когда-нибудь читал "Остров доктора Моро" Герберта Уэллса? Нет? А я зачитывался им, когда был в твоем возрасте. Доктор Моро путем хирургического вмешательства превращал животных в людей. Последствия были ужасающие. Эта книга так меня потрясла, что я несколько недель страдал бессонницей. Уэллс описал все так убедительно и такими мрачными красками, что страшно становится. Но я не ставлю эксперименты, которые противоречат природе. Цербер - мой первый опыт, поэтому у него две головы. Просто пытаюсь восстановить некоторые виды исчезнувших с лица Земли животных и исправить несовершенства существующих.

Неожиданно аллея сделала резкий поворот. Среди тенистых бананов показался невысокий холмик, освещенный яркими солнечными лучами. Холмик был засажен цветущим кустарником. Здесь можно было увидеть самые разные цветы - от ярко-красных и желтых мальв до белых олеандров, от фиолетовых вероник до розовых камелий, от золотистой жимолости до белых гардений, - которые радовали глаз своим многоцветьем. И среди всего этого великолепия красок, спокойный и холодный, стоял прекрасный белый дом со строгими колоннами.

– Прибыли, - сказал Спирос.
– Вот моя летняя резиденция и одновременно лаборатория. Пойдемте сначала выпьем лимонада, а потом я вам кое-что покажу.

Они уселись в соломенные кресла на веранде. Внизу расстилалось сапфировое море. Необъятный горизонт где-то далеко сливался с водой.

– До чего красиво!
– вздохнула Даная и добавила: - Никогда не видела, чтобы камелии цвели одновременно с жимолостью. По-моему, обычно они цветут в разное время года. Я люблю цветы и немного в них разбираюсь.

– Молодец, Даная! Вы ребята что надо. Обращаете внимание на всякие мелочи, которых другие бы просто не заметили. Эти цветы, как ты правильно сказала, цветут в разное время. В следующий раз я открою тебе свой секрет. Вижу, что ты способна его оценить.

Но Спирос не успел договорить. В дверях веранды, выходившей окнами в сад, появилось еще одно диковинное существо. Пепельного цвета, с головой тюленя, дырками вместо ушей и большими умными глазами, оно передвигалось с помощью четырех коротких, неуклюжих лап.

Было видно, что животное двигается с трудом, спотыкаясь, медленно переставляет лапы, часто и тяжело дыша. Это, однако, не помешало ему приблизиться к Спиросу и потереться о его ноги, изредка издавая звуки, похожие на хриплый лай.

– Ну, Роби, дружочек, ну, не надо! Ты, может быть, проголодался? Очень голодный?
– спросил Спирос у странного существа, которое продолжало настойчиво о чем-то просить.
– Костас, - закричал Спирос, обернувшись в сторону сада. Где ты, Костас?

– Иду, хозяин, - послышался глухой голос, и мужчина средних лет в рабочем костюме поднялся по лестнице на веранду.