– Скажешь тоже!

Я сняла трубку висевшего на подъезде таксофона и набрала номер. Маринка подошла почти сразу.

– Марин, привет! Ты одна?

– Жанка, куда ты пропала? Я тебя уже потеряла. Ты где?

– Я внизу, у твоего подъезда.

– Так поднимайся быстрее.

– Я не одна.

– А с кем? Со своим киллером, что ли?

– Я с Пашей. Мы ненадолго. Завтра поедем к себе.

– А я разве вас выгоняю? Поднимайся. Я жду.

Повесив трубку, я посмотрела на Пашку.

– Пойдем?

– Пойдем, – решительно кивнул он. Маринка открыла дверь и бросилась мне на шею.

– Слава Богу, что жива, а то мне в голову всякие мысли лезут.

Мы зашли в квартиру. Я отправилась принимать ванну. Маринка стала возиться на кухне, а Пашка прилег на диван смотреть телевизор. Вдоволь насидевшись в душистой пенке и приняв душ, я вышла из ванной. Заглянув в зал, я обнаружила, что Пашка лежит с закрытыми глазами и сладко похрапывает. Тогда я прошла на кухню и села на стул.

– Пахнет – обалдеть!

– Я потушила курицу с картошкой и сделала салат. Помнишь, тот самый, со свеклой, который ты всегда уплетала у нас дома за обе щеки.

– Ты – золото.

– Между прочим, Пашка ничего, симпатичный. Я представляла его совсем другим. Мне казалось, что киллер должен быть страшным, эдаким монстром.

– Ерунда. Ты давай меня не подведи, потише кричи, что он киллер, а то мне не поздоровится. Он же не знает, что я тебе все рассказала. Кстати, я очень рада, что он тебе понравился.

– Ты с ним уже спала?

– Конечно, и не один раз. Я с ним не только спала, я в него по-настоящему влюбилась.

– Правда?

– Правда. Он удивительный человек.

– Ну тогда давай, зови своего удивительного человека за стол, а то курица остывает.

Я натянула халатик, собрала волосы в пучок и подошла к зеркалу. Затем вернулась на кухню.

– Маринка, смотри, с этого бока опять седина полезла.

Маринка подошла поближе и стала рассматривать мою седую прядь.

– Пустяки. Я тебе краску купила. Седина всегда быстро лезет. Придется тебе теперь почаще краситься. Ты что, опять что-нибудь сильное пережила?

– Да нет.

– Не ври. Я же вижу, что ты опять что-то натворила. У тебя глаза врать не умеют.

Неожиданно на кухню зашел Пашка и встал в дверном проеме.

– Запахи!

– Пашка, ты за своей подругой следи. Она у тебя опять седеть начала, – улыбнулась Маринка.

– Да за ней разве уследишь! Она как заведенная носится.

Мы сели за стол и открыли бутылочку коньячка.

– За знакомство. – Маринка подняла бокал и слегка привстала. – Ну и самое главное, за то, что вы оба живы. Дай Бог, чтобы у вас все было в порядке.

Я надеюсь, что буду свидетельницей на вашей свадьбе.

Мы с Пашкой переглянулись, и он весело мне подмигнул:

– А почему бы и нет? Я думаю, что так оно и будет.

– Ты уверен? – переспросила я его.

– Вполне.

Мы выпили коньяк и принялись поглощать приготовленную Маринкой вкуснятину. Просидев за столом около двух часов, отправились по комнатам. Как только закрылась дверь, я почувствовала напряженное дыхание Павла и бросилась на него со всей страстью и яростью, на которую только была способна.

– Я думал, что умру без тебя. Я так долго ждал, когда ты будешь рядом, – прошептал он мне на ухо.

– Зачем было столько ждать? Лучше бы ты поскорей меня вызволил, – улыбнулась я.

Волна накипевшей страсти подхватила нас, и мы предались сладкому блаженству. Пашка по-прежнему шептал мне что-то на ухо, но я даже не пыталась понять, о чем он говорит. Я знала только одно – он сейчас рядом, он мой, а это самое главное. Для нас не существовало ничего постыдного, ничего недостижимого.

Мы просто любили и были счастливы. Пройдет время, и наступит момент, когда я буду без конца вспоминать эту сумасшедшую ночь, полную любви и нежности. Мне захочется окунуться в нее хотя бы одной клеточкой своего тела, но это, к сожалению, будет невозможно. Я постараюсь спрятать эти незабываемые мгновения как можно дальше и глубже, в самые потаенные уголки своей памяти, но они постоянно будут прорываться и напоминать о себе. Только потом, много позже, я пойму, что не все в жизни можно вернуть, а особенно чистые, доставляющие столько удовольствия чувства.