Вокульский улыбнулся.

– С барынькой он поступил правильно, но волосы покрасил напрасно.

– Ну, и дал себя продырявить тоже напрасно, - заметил Охоцкий.
– А ведь чуть было не угодил Старскому в лоб! Пуля дура! Поверите ли, я даже расхворался от огорчения.

– Где же теперь этот герой?

– Старский?.. Махнул за границу, и не столько из-за афронтов, которые начали сыпаться на него, сколько из-за кредиторов. Голубчик мой, это виртуоз!.. Ведь у него долгов тысяч сто!..

Наступила долгая пауза. Вокульский сидел спиной к окну, опустив голову. Охоцкий тихо насвистывал, думая о чем-то своем; вдруг он встрепенулся и заговорил, как бы с самим собой:

– Что за удивительная путаница - человеческая жизнь! Кому бы пришло в голову, что такое дрянцо, как Старский, может сделать столько добра... именно потому, что он дрянцо?

Вокульский поднял голову и вопросительно поглядел на Охоцкого.

– Не правда ли, удивительно?
– продолжал тот.
– А ведь так оно и есть. Будь Старский человеком порядочным и не заведи он шашней с баронессой, Дальский непременно поддержал бы его претензии насчет завещания, мало того снабдил бы его деньгами на ведение процесса, благо на этом выиграла бы и его супруга. Но так как Старский дрянцо и напакостил барону... воля покойницы соблюдена. И вот еще даже не родившиеся поколения Заславских крестьян должны благословлять имя Старского за то, что он любезничал с баронессой.

– Парадокс!
– заметил Вокульский.

– Парадокс?.. Да ведь это факты... А вы считаете, что Старский не оказал услугу барону, избавив его от подобной женщины?.. Между нами говоря, у этой женщины мозг лягушки. Голова у нее забита лишь нарядами, развлечениями и кокетством; не знаю, прочла ли она хоть одну книжку, интересовалась ли хоть чем-нибудь стоящим... Просто кусок мяса с костями, который выдает свой желудок за душу. Вы ее не знали, вы не представляете себе, что это за автомат, в этом подобии человека нет ничего человеческого. Раскусив ее наконец, барон все равно что выиграл в лотерее!

– Боже мой!
– вырвалось у Вокульского.

– Что вы сказали?
– переспросил Охоцкий.

– Нет, ничего.

– Однако то, что Старский спас завещание покойной председательши и избавил барона от подобной жены, составляет лишь малую часть его заслуг...

Вокульский замер в кресле.

– Вообразите, что благодаря распутству этого дрянного субъекта может произойти событие поистине огромной важности, - продолжал Охоцкий.
– Дело вот в чем. Я не раз намекал Дальскому, - как, впрочем, и каждому, у кого есть деньги, - что следовало бы основать в Варшаве опытную лабораторию химической и механической технологии. Понимаете ли, у нас не делают открытий прежде всего из-за того, что делать-то их негде. Разумеется, барон все мои рассуждения в одно ухо впускал, а из другого выпускал. Но, как видно, в мозгу у него кое-что застряло; и вот, после того как Старский пощекотал ему сердце и ребра, мой барон принялся раздумывать, как бы лишить наследства свою супругу, и по целым дням беседовал со мной о технологической лаборатории: а зачем она нужна? и действительно ли люди станут лучше и умнее, если им устроить лабораторию? а во сколько она обойдется? и не возьмусь ли я организовать ее?.. К моему отъезду дело обстояло так: барон вызвал нотариуса и составил какой-то акт, - насколько могу судить по намекам барона, именно насчет лаборатории. К тому же Дальский просил меня подыскать ему специалистов, которые могли бы руководить таким предприятием. Ну, вот и судите: разве не насмешка судьбы, что Старский - этакая мразь, этакая разновидность публичного мужчины для ублажения скучающих барынь, этакий пшют - положил начало технологической лаборатории!.. Пусть-ка мне теперь докажут, что в мире есть что-нибудь ненужное!

Вокульский отер пот со лба. По сравнению с белым платком лицо его казалось пепельно-серым.

– Может быть, я утомил вас?
– спохватился Охоцкий.

– Ничего, говорите... Хотя... мне кажется вы несколько переоцениваете заслуги этого... господина и уж совсем забываете о...

– О чем?

– ...о том, что технологическая лаборатория вырастет на муках, на обломках человеческого счастья. И вы даже не задаетесь вопросом: какой путь прошел барон от супружеской любви до... технологической лаборатории!..

– А мне-то какое дело!
– вскричал Охоцкий, замахав руками.
– Достигнуть общественного прогресса ценою пусть даже мучительнейших страданий отдельной личности - ей-богу, это дешево!

– А известно ли вам по крайней мере, что такое страдания отдельной личности?

– Известно, известно! Мне вырывали без хлороформа ноготь на ноге, и вдобавок на большом пальце...

– Ноготь?
– задумчиво повторил Вокульский.
– А знакомо ли вам старое изречение: "Иногда дух человеческий раздирается надвое и борется с самим собой?.." Кто знает, не мучительнее ли это, чем когда удаляют ноготь или даже всю кожу сдирают!

– Э-э-э-э... это уж какая-то не мужская боль!
– возразил Охоцкий, поморщившись.
– Может быть, женщины и испытывают нечто подобное при родах... но мужчина...

Вокульский расхохотался.

– Вы надо мной смеетесь?
– вспыхнул Охоцкий.

– Нет, над бароном... Почему же вы не взялись за организацию лаборатории?

– Еще чего не хватало! Я предпочитаю поехать в уже существующую лабораторию. Пока еще создашь новую, толку от нее вряд ли дождешься, а силы свои растратишь. Тут нужно иметь административные и педагогические способности и отнюдь не помышлять о летательных машинах...

– Итак?

– Что "итак"? Мне бы только получить мой капиталец, - он уже три года, как вложен в ипотеку, и я никак не могу добиться наличных, - а там сразу махну за границу и возьмусь всерьез за работу. Здесь можно не только разлениться, но вдобавок поглупеть и заплесневеть...

– Работать можно везде.

– Чепуха!
– возразил Охоцкий.
– Не говоря уже об отсутствии лабораторий, здесь прежде всего нет соответствующей атмосферы для научной работы. Это город карьеристов, где серьезный исследователь слывет неотесанным мужланом или сумасшедшим. Здесь учатся не ради знаний, а ради чинов; а чины и репутацию получают с помощью связей, женщин, раутов и бог весть чего... Я уже окунался в это болотце. Видел подлинных ученых, даже людей с талантом - и что же? Талантам этим не дали развиться, и пришлось им заняться уроками или строчить популярные статейки, которых и читать-то никто не станет, а если прочитает, все равно ничего не поймет. Беседовал я с крупными промышленниками - думал, уговорю их оказать поддержку науке хотя бы ради изобретений в области прикладных наук. И что обнаружилось?.. Они столько же смыслят в науке, сколько гусь в логарифмах. А знаете, какие им нужны изобретения?.. Только два: одно - как увеличивать дивиденды, а другое - как составлять торговые обязательства, чтобы надуть заказчика на цене или качестве. Ведь пока они думали, что вы их всех обжулите в Обществе по торговле с Россией, вас называли гением; а сейчас, когда вы заплатили своим компаньонам на три процента больше обещанного, говорят, что у вас размягчение мозга.