– Вы уже давно интересуетесь нашими делами. Кажется, в апреле... да, в апреле вы приобрели наш сервиз?
– продолжала она тем же тоном.

Этот тон отрезвил Вокульского. Он поднял голову и сухо ответил:

– Вы можете в любую минуту получить свой сервиз обратно.

Теперь панна Изабелла опустила глаза. Заметив это, Вокульский опять смутился.

– Зачем же вы это сделали?
– тихо спросила она.
– Зачем вы так... преследуете нас?

Казалось, она сейчас расплачется. Вокульский потерял всякое самообладание.

– Я вас преследую!
– сказал он изменившимся голосом.
– Да найдете ли вы слугу... нет, пса... преданнее меня? Уже два года я думаю только о том, как бы устранить с вашего пути все препятствия...

В прихожей раздался звонок. Панна Изабелла вздрогнула. Вокульский умолк.

Миколай отворил дверь гостиной и доложил:

– Пан Старский.

На пороге показался мужчина среднего роста, стройный, смуглый, с небольшими бакенбардами, усиками и еле заметной плешью. Лицо его имело выражение веселое и насмешливое. Еще издали он воскликнул:

– Как я рад, кузиночка, что снова вижу вас!

Панна Изабелла молча подала ему руку; яркий румянец залил ее щеки, а глаза исполнились неги.

Вокульский отошел к столику, стоявшему у стены. Панна Изабелла представила их друг другу.

– Пан... Вокульский, пан Старский.

Фамилия Вокульского была произнесена таким тоном, что Старский счел нужным лишь кивнуть ему и, усевшись на некотором расстоянии, повернулся к нему боком. В свою очередь, Вокульский остался у своего столика и принялся разглядывать альбом.

– Я слышала, кузен, вы сейчас из Китая?

– Сейчас из Лондона, но мне все еще кажется, будто я на пароходе, отвечал Старский, заметно коверкая польскую речь.

Панна Изабелла перешла на английский.

– Надеюсь, на этот раз вы останетесь подольше в наших краях?

– Еще неизвестно, - также по-английски отвечал Старский.
– А это что за господин?
– спросил он, показав глазами на Вокульского.

– Поверенный моего отца... От чего же это зависит?

– Я думаю, вам, кузина, не следовало бы задавать этого вопроса, усмехнулся молодой человек.
– Это зависит... зависит от щедрости моей бабки.

– Вот мило! Я надеялась услышать комплимент...

– Путешественники не говорят комплиментов, ибо они по опыту знают, что под любой географической широтой комплименты только дискредитируют мужчину в глазах женщины.

– Вы сделали это открытие в Китае?

– В Китае, в Японии и прежде всего в Европе.

– И вы собираетесь применять этот принцип в Польше?

– Попробую и, если позволите, кузина, начну с вас. Ведь нам, кажется, предстоит провести время в деревне. Не правда ли?

– По крайней мере таково желание тетки и папы. Однако мне не очень нравится ваше намерение проверять свои этнографические наблюдения.

– С моей стороны это было бы лишь справедливой местью.

– Значит, война?

– Уплата старых долгов нередко приводит к миру.

Вокульский так внимательно разглядывал альбом, что у него жилы вздулись на лбу.

– Уплата, но не месть, - возразила панна Изабелла.

– Это не месть, а лишь напоминание о том, что я - ваш давний кредитор, кузина.

– Ах, так это я должна платить старые долги?
– рассмеялась она.
– Да, вы, путешествуя, не теряли времени даром.

– Я предпочел бы не терять его в деревне, - сказал Старский и значительно посмотрел ей в глаза.

– Это будет зависеть от способа мести, - ответила панна Изабелла и опять покраснела.

– Их милость просят пана Вокульского, - сказал Миколай, появляясь в дверях.

Разговор оборвался. Вокульский захлопнул альбом, встал и, поклонившись панне Изабелле и Старскому, медленно пошел за слугой.

– Этот господин не понимает по-английски? Он не обиделся, что мы с ним не разговаривали?
– спросил Старский.

– О нет!

– Тем лучше, мне почему-то показалось, что он не очень хорошо себя чуствовал в нашем обществе.

– Вот он и покинул его, - небрежно ответила панна Изабелла.

– Принеси мне из гостиной шляпу, - сказал Миколаю Вокульский, выйдя в соседнюю комнату.

Миколай взял шляпу и отнес ее к хозяину в спальню. В прихожей он услышал, как Вокульский, сжав голову обеими руками, прошептал: "Боже мой!"