Шрифт:
– На моей родине есть все.
– Пленник прищурил серые сердитые глаза. Ну да ладно. Прикажите своим "роботам", - профессор кивнул на братьеввеликанов, - пусть немедля принесут еще пять сферических зеркал, заказанных мной на той неделе, и... до свидания!..
– А?
– разинул рот Дурантино.
– Б-б! Подождите до завтра!
– буркнул пленник.
– Чудеса свершаются в полдень!..
Маркиз, раболепно кланяясь худой спине сердитого ученого, вышел. Вслед за ним удалились и братьявеликаны.
Резко хлопнула дверь, в тот же миг каждый из телохранителей получил по увесистой пощечине.
– Эх ты!
– почесал родимое пятно на левой щеке великан Мор.
– Ох ты!
– почесал родимое пятно на правой щеке великан Ром.
– Пообедать бы!
– вздохнули братья.
"Только бы и насыщались, обжоры!" - нахмурился маркиз. Но вслух сказал другое:
– Отнесите зеркала и обедайте!
Дурантино влетел в кабинет и опустился в кресло. Крючковатые пальцы схватили телефонную трубку.
– Алло, Страна банановых пряников? Это повелитель Генри? Да, я... Конечно, все улажено. Он согласился... Завтра в полдень!.. Деньги?! Как не нужны? Нужны. Три миллиона? Пока хватит. Благодарю...
Трубка снова легла на рычажки. Дурантино просиял: Властелин доволен, значит, доволен и он, Дурантино! А потом... Три миллиона на улице не валяются. Правда, повелитель дает эти миллионы на нужды ученого. А если чудак профессор выкладывает свои секреты бесплатно?! Кому, выходит, принадлежат его денежки? Тому, кто заставил упрямца выложить эти секреты! Значит, ему - маркизу Дурантино Сандалетти, не Мору же с Ромом?!
Горбун довольно хихикнул.
А телохранители маркиза тем временем потели на кухне. Мор доедал десятую порцию жаркого, а Ром допивал седьмой жбан компота.
– Вкусно-то как, эх ты!
– урчал Мор.
– Сладко-то как, ох ты!
– мурлыкал Ром, прицеливаясь на восьмой жбан.
Замок окутали сумерки. Тихо плескалось море, шепча узникам замка "Старая подкова" что-то утешительное.
Уснули телохранители. Средь огромных подушек на просторной деревянной кровати затерялся последний отпрыск рода Сандалетти - горбатый Дурантино. Утихомирились даже упрямые сверчки. Лишь в Северной башне продолжал гореть неяркий свет настольной лампы да по унылым, серым стенам металась тень бородатого сутулого человека. Профессор Боев возился с "солнечной машиной", собирал многоколенчатые трубы, устанавливал под определенными углами оптические зеркала. Крупный нос ученого, испачканный смазочными маслами, лоснился. Полные губы Боева шевелились. Он вполголоса напевал незамысловатую песенку:
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Путь мой на Восток!
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Тентель-вентелек!
Достав зубило и молоток, профессор принялся вырубать замысловатую фигурку в серебристой металлической плите. Он ловко скалывал целые пласты упругого жароустойчивого металла. Вскоре в плите образовалось внушительное углубление.
На заре работа была закончена, и профессор, улегшись на деревянный топчан, забылся коротким сном.
...Полдень. Яркое южное солнце обрушивает на старинный замок потоки яростных лучей, будто задалось целью спалить вокруг все живое.
– Назначенный час пробил!
– Дурантино постучал ногтем по циферблату наручных часов.
– Вы готовы, профессор?
Боев что-то пробурчал, сердито двигая косматыми бровями. Ловкие пальцы его проворно бегали по винтикам и винтам, нацеливая жерло многоколенчатой трубы на солнечный диск.
Сандалетти приблизился к машине.
– В сторону!
– рявкнул профессор.
– В пепел превратитесь!
Маркиз и великаны-телохранители, перепуганные, бросились за дверь. Щелкнул замок.
– Мы - в щелку...
– пискнул маркиз, смахивая платком капли пота. Профессор кивнул головой, с трудом удерживаясь, чтобы не расхохотаться.
Взглянув на хронометр, Боев, явно взволнованный, положил руку на пусковой рычаг. Как только минутная стрелка соединилась с часовой на цифре 12, ученый рванул рычаг на себя. Раздался пронзительный свист, сверкнула шаровая молния, и плотный туман окутал башню.
– Держите его - сбежит!
– заорал господин маркиз.
– Стража-а!..
– Не сбежит, стук-хлоп!
– Дверь заперта, ать-двать!
– "Голубые" щелкнули каблуками...
Сандалетти снова прильнул к глазку, но в густом тумане ничего не разглядел. Однако он не сомневался в том, что опыт прошел успешно: не зря же профессор так весело мурлычет любимую песенку, склонившись над металлической плитой. Вот он разогнулся, и тут тоненький мальчишеский голосок на весь замок пропел:
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,
Путь мой на Восток!
Тентель-вентель,
Тентель-вентель,