Официант принял у них заказ и, разлив по чашкам кофе, удалился. Шарон посмотрела Джорджине в глаза.

– Чтобы не ходить вокруг да около, я сразу перейду к делу, возвестила она.
– Меня поимели. Карсон расправился с Дугласом, а заодно и на мне отыгрался. Так что, сама понимаешь, терять мне особенно нечего.

– Что означает - расправился с Дугласом?
– уточнила Джорджина.

Шарон встряхнула медными кудряшками.

– Это Карсон отправил членам Совета подметные письма, - сказала она. А я лично помогла ему собрать на Дугласа компромат.

– Лично меня это нисколько не удивляет, Шарон, - сказала Джорджина, пожимая плечами.
– Не пойму только, почему ты решила рассказать это именно мне.

– Потому что я хочу вывести этого мерзавца на чистую воду, а заодно кое о чем с тобой договориться.

Джорджина заказала себе яичницу с беконом. Однако, увидев перед собой тарелку с яичницей, вдруг ощутила прилив тошноты. Она посмотрела на Шарон и поняла, что ещё немного, и её в самом деле стошнит.

Когда Джорджина вернулась из туалета, Шарон взглянула на неё с нескрываемым любопытством.

– Выглядишь ты ужасно, - заметила она вскользь.

– Никак не приду в себя после возвращения из Африки, - ответила Джорджина, сфокусировав взгляд на Биг Бене, чтобы унять головокружение.

Шарон соображала быстро. При переакклиматизации возникало чувство голода, и уж никак не тошнота при одном лишь виде еды. Нет, тут что-то не вязалось.

– Ты не беременна?
– спросила она, и тут же, не дожидаясь ответа, вскричала: - Господи, просто поверить не могу! Впервые в жизни у тебя появился шанс сделать настоящую карьеру, а ты ухитрилась залететь! Ну и невезуха, блин!

Обе женщины замолчали, и вдруг Джорджина расплакалась. Она даже не пыталась унять слезы, и не понимала, почему плачет, да ещё в присутствии Шарон. Впрочем, ей было все равно.

Немного успокоившись, Джорджина заговорила:

– А ты никогда не жалела, что так и не обзавелась детьми?

– По правде говоря, меня никогда не прельщало материнство, изменившимся голосом ответила Шарон.
– Детство у меня было такое поганое, что меньше всего на свете я хотела бы, чтобы близкое мне существо испытывало подобную боль. Мать моя тяготилась мной, а отец, похоже, вообще во мне разочаровался. Нет, семейной жизнью я сыта по горло.

– Мне очень жаль, - выдавила Джорджина.

– Жаль, что у меня нет детей, или жаль, что ты собираешься рожать сама?
– спросила Шарон.

– Не знаю, - со вздохом призналась Джорджина.
– Наверно, жаль, что все так обернулось. С Дугласом, с "Трибьюн". Стоила ли игра свеч?

– А хрен его знает, - ответила Шарон.
– Хотя, Дуглас, на мой взгляд, не заслужил такой участи, да и я сыграла в этой истории довольно скверную роль.

– Сейчас уже поздно каяться, Шарон.

– Послушай, Джорджина, я понимаю, что я по уши в дерьме, однако, если бы все повернулось так, как я замыслила, мы бы сейчас правили бал с Энди. Однако этот сраный ублюдок меня кинул, и будь я проклята, если ему это сойдет с рук. Ты ни за что не поверишь, кого он наметил в главреды "Трибьюн".
– Джорджина быстро вскинула голову.
– Гребаную Майру-которая-со-всеми-дружит-Прескотт. Мало того, что эта праведная феминистка за моей спиной трахалась с Энди, так она ещё и предала меня, свою лучшую подругу.

– Вот как?
– Джорджина не смогла скрыть изумления.
– Удивительно, ведь она клятвенно уверяла, что я - её лучшая подруга! С ума сойти можно. Вот двуличная стерва. Ну и черт с ней. Зато уж мы с тобой никогда не притворялись, что обожаем друг дружку.
– И обе женщины звонко рассмеялись.

Вдоволь нахохотавшись, Шарон заговорила:

– В любом случае, если мы скинем Энди, то эта сука останется у разбитого корыта. Я хочу заключить с тобой сделку.

Джорджина откинулась на спинку стула. Теперь она наконец узнала прежнюю Шарон.

– Я могу доказать, что Энди подставил Дугласа в истории с Купером...

– Только и всего?
– перебила её Джорджина.

– И ещё - что Энди снабдил остальных членов Совета директоров компроматом на Дугласа.

– А что тебе нужно взамен?
– сухо спросила Джорджина.

– Работа, хорошее место, - быстро ответила Шарон.
– Я прекрасно понимаю, что сейчас не имею права быть главредом. Но это временно. Я хотела бы снова вернуться к тому, что умею и люблю. Прецеденты такие уже были.