– Ладно тебе кричать.
– Галайда осторожненько подтолкнул ее к двери, приказал отвести в село коня Усти, а ее силком умостил рядом с собой в кабине "студебеккера", наполненного бойцами.

Машина тронулась стремительно. Устя покачнулась, схватилась за поручень, выругалась.

Галайда, пряча улыбку в лукавых потеплевших глазах, искоса наблюдал за своей спутницей, вскоре переставшей метать громы и молнии.

– Що, собак взяли? Повизгивают...

– Взяли и собак, Устя.
– Галайда обнял ее за талию: машину сильно подкинуло на ухабе.

– Ты меня не лапай!
– Устя отбросила руку капитана.
– Як-нибудь сама удержусь.

– Извини, Устя. Понимаешь, рефлекс. Ухабы...

– Ладно. Рефлекс! Жируешь.
– И, не обращая внимания на оправдания молодого офицера, спросила деловито: - Кутая почему не взял?

– А может, взял.

– Ладно, не балакай пусто. Де Кутай?

Устя спрашивала настойчиво, не скрывая своей заинтересованности, в то же время цепко следила за дорогой и подсказывала шоферу, как проехать.

– Кутая в отряд вызвали, - ответил Галайда.
– Соскучилась?

– Соскучилась! А що?
– Она вызывающе вскинула голову.

Галайда не отважился продолжать разговор и с напряжением всматривался в бежавшую навстречу крутую и опасную дорогу. Фары не включали, а подфарники освещали только небольшой круг впереди машины.

– Давай, уж я буду за штурмана, капитан!
– сказала Устя.
– Чего ты побачишь на шляхе?

– А если я филин?

– Надолго вызвали Кутая, филин?

– На сколько потребуется. Я не волен распоряжаться им полностью.

– Да?
– удивленно спросила Устя.
– Над ним не волен? Почему же?

– Я начальник заставы, а его используют шире.

– Масштабы?

– Верно, масштабы шире.

– А раз так, почему ему старшего лейтенанта не дают?

– Это большого начальства дело, Устя. А ты заинтересована?

– А тебе що?

Галайда смущенно замолк.

– Митрофана кончили насмерть, - сказала Устя, уточняя обстановку, - а Митрошку, сына, не дорезали. Кровью шибко изошел. У нас доктор будь здоров! Може, вытянет с того света Митрошку. Мой. Комсомолец. Худенький. Плечики узкие. А дух на три гвардейца.
– Устя всхлипнула.

– Ты не плачь, Устя, - тепло сказал Галайда, - выживет.

– Я и то думаю... Доктор будь здоров!

– За что их?
– Галайде хотелось побольше узнать о происшествии.

– За що? Старое зашло!
– ответила Устя после паузы.
– Митрофан, сам знаешь, стал работать на нас, осознал, а для них прикидывался. Думаю, раскрыли Митрофана и казнили.

– Все же должны быть причины, Устя.

– Должны быть, ясно.

– Никаких нет намеков, Устя?
– исподволь подходил Галайда, зная строптивый характер девушки.

– Есть намеки.

– Можно поинтересоваться, какие?

– Вот потому и пытала за Кутая.
– Устя вспыхнула вновь.
– Той сам все расскажет, а ты пристаешь, як репей до овчины, що, кто, почему, як?

– Я же к тебе, как к соратнику, товарищу, - мягко упрекнул Галайда, любуясь девушкой.

– Если так, могу подсказать, Галайда. Ты намеки просишь. Намеки такие: готовят принимать из-за кордона важного селезня. Эти двое бандюг присланы, я так думаю, - она подчеркнуто произнесла последнюю фразу, присланы проводить селезня. Бандюги к Митрофану. А Митрофан... Не так чего-то сработал Митрофан. А у них ноздри собачьи, Галайда.

Лесная проселочная дорога кончилась. Машина покатила по долине к скупо мерцавшему редкими огоньками селу. Возле сельсовета их поджидали милиционер в армейском кителе, председатель сельсовета и пяток парнишек, отважно настроенных комсомольцев с винтовками. Девушка с русыми косичками, в кацавейке и в сапогах доложила Усте. Митроша, мол, не помер, дышит, в память пока не пришел; хлопцы, посланные в погоню, не вернулись.

Устя выслушала нетерпеливо и хмуро, расстроенно шмыгнула носиком, погладила румяную щеку девушки.

– Чув, Галайда?
– И, дождавшись его кивка, сказала: - Подробности добавит дальнейшая обстановка. Який у тебя план?
– Заметив Денисова, дружелюбно кивнула ему, более сдержанно Сушняку, хотя тот осклабился в улыбке, приветливо и шутливо отдав ей честь.
– Денисова взял - добре, похвалила она Галайду, - а вот за собак не знаю. Речка же рядом, бандюги не дураки - сшибут со следа. А то взяли моду мазать подошвы собачьим жиром. Кобели только хвостами крутят...

Обесславив служебных собак и что-то тихо сказав своим вооруженным ребятам, Устя обратилась к Галайде, беседовавшему с милиционером: