Джон оглянулся через плечо. Раш сидел за своим столом, тоже работая над сценарием.

– Раш...

– М-м?
– откликнулся он, не поднимая глаз. Джон старался говорить по возможности мягче. Он не хотел еще одного столкновения.
– Я могу задать тебе пару вопросов по поводу нескольких сюжетов?

Раш наконец поднял глаза.

– Конечно.

Джон вывел на монитор первый интересующий его сюжет.

– Вот этот, номер 230, о леди, умершей в зоопарке. Раш не стал смотреть, слишком занятый чем-то другим.

– И что с ним?

Насколько я понял, зоопарк не имеет никакого отношения к ее смерти. Я имею в виду, это не был несчастный случай, происшедший по чьей-то небрежности, ее не растерзал лев, не растоптал слон, ничего такого.

– Да, согласно заключению врачей, она умерла от сердечного приступа.

– От сердечного приступа.
– Джон на миг задумался.
– Короче... она просто умерла.
– Раш не ответил, поэтому Джон решился задать следующий вопрос. Почему же сообщение идет в программе новостей?

– У Восьмого канала есть хороший видеоматериал по теме, - сказал Раш, возвращаясь к монитору.
– Кто-то был в зоопарке с любительской видеокамерой и заснял все, получились хорошие кадры, и Восьмой канал собирается пустить их в программе, поэтому мы тоже взяли сюжет.

– То есть мы пускаем сюжет, потому что Восьмой канал пускает сюжет, потому что кто-то случайно сделал любительскую видеозапись?

– Именно так.

– А какой видеоматериал мы сами даем?

– Мы сегодня послали в зоопарк Кента, и он немного поснимал там.

– Что поснимал? Горилл, ковыряющих в пальцах ног? Раш медленно покраснел.

– Послушай, посмотри повнимательнее в сценарий. Мы выделили на сюжет тридцать секунд. Он идет с голосом за кадром. Ты читаешь сообщение, мы крутим видео. Вот и все.

– Да, но я все равно не вижу тут никаких новостей. Я собираюсь сообщить телезрителям, что некая леди умерла самой обычной смертью, не в результате несчастного случая и не в следствие чьей-то халатности, в то время как мы будем крутить видеозапись... зверей, спящих или разгуливающих в клетках, и детишек, кормящих голубей, которые, в сущности, не имеют никакого отношения к делу.

Рашу не терпелось вернуться к своей работе.

– Что ж, просто иногда получается так, а не иначе.

– Подожди. У меня еще один вопрос. Раш согласился уделить Джону внимание исключительно из соображений профессиональной этики.

– Ладно... Только побыстрее.

– Сюжет из Англии о человеке, стрелявшем в знак протеста в прохожих и полицейских. Кто он такой?

– Мы вытащили сообщение из информационной сети Там ничего об этом не говорится.

– Там говорится, что он протестовал против перепланировки общественного парка. Какого парка?

– В сообщении не говорится.

– Значит... мы не знаем, что собираются делать с парком и чем конкретно он был недоволен?

– Нет.

– В кого он стрелял?

– В нескольких журналистов и полицейских. Это заснято на видео. У кого-то там оказалась при себе камера.

– Ему предъявлены какие-нибудь обвинения? Раш хлопнул ладонью по столу.

– Послушай, какое это имеет значение?

– Именно об этом я и спрашиваю. Согласен, это впечатляющие кадры, но какое они имеют отношение к чему бы то ни было?

Терпение Раша иссякло.

– Слушай, если ты не можешь успокоиться, потому что мы никак не осветили несчастный случай с твоим отцом, я могу тебя понять. Но, Джон, жизнь продолжается. Сюжет вставил в сценарий я, и я хочу, чтобы ты прочитал текст сообщения. И хочу также дать это сообщение в пятичасовом выпуске. Си-Би-Эс освещает это происшествие, мы освещаем это происшествие. Оно интересно. Именно таких новостей ждут телезрители. Конец дискуссии.

Раш вернулся к работе раздраженный.

Джон повернулся к своему монитору и пролистал сценарий. Новости. Интересные сообщения. Джон почувствовал вдруг отвращение к своей работе: как все это на самом деле непрофессионально.

"Если бы мы могли заснять падающий штабель, или окровавленные руки Чака, или кровавые пятна на полу... Если бы только в клинике находилась камера, когда Энни..."

Джон осадил себя: "Довольно, Джон. Успокойся. Остынь".

Карл весь день работал над портретом Джона Баррета, но нашел задачу крайне тяжелой, невыполнимой. Лицу недоставало выражения. Оно казалось лицом трупа.