Оукли пододвинул свою чашку, и Лэйк налил в нее кофе.

Лэйк продолжал:

– Я просто держал глаза и уши открытыми - и таким образом собрал всю информацию. Они пытались вывести меня из игры, но у меня есть свои способы проникать в замыслы противников. В любом случае, когда встал вопрос о пленке и о том, как с ней поступить...
– Лэйк невольно рассмеялся.
– Губернатор Слэйтер отдал ее Дэвину и приказал уничтожить. Тут можно вспомнить лису, поставленную стеречь цыплят! Я видел, как Дэвин убрал пленку в ящик своего стола - это было еще до того, как он переехал в нынешний свой чудесный кабинет - и я понял, что мы больше никогда ее не увидим. Но я понял также, что он не собирается уничтожать пленку.

Мы с Дэвином не очень хорошо ладили - вероятно, вы в курсе. И я решил, что немного подстраховаться не повредит. Однажды я случайно оказался возле стола Дэвина в его отсутствие, выдвинул ящик, нашел пленку и сунул в карман. Он же либо так и не хватился ее, либо побоялся спрашивать о ней. Не забывайте, он должен был уничтожить пленку, и он не мог никому признаться, что не сумел выполнить поручение.

Потом у нас с Дэвином произошло сильное столкновение, и на сей раз он одержал верх. Губернатор назначил его главой администрации, и Дэвин в первую очередь позаботился о том, чтобы уволить меня. Таким образом, я вылетел с работы, но у меня оставалась пленка, и я собирался как-нибудь использовать ее.

– Но почему вы отдали ее Джону Баррету- старшему?
– спросил Хендерсон. Лэйк улыбнулся.

– Полагаю, из романтического чувства справедливости. Баррет был бельмом на глазу у губернатора. Слэйтер его терпеть не мог. Куда бы он ни отправился, там сразу же появлялся старый пророк и начинал кричать, обвинять и упрекать его, и я знал, просто знал, что, отдав Джону Баррету- старшему самую страшную тайну губернатора, я нанесу сокрушительный удар. Знаете, Баррет ведь был не только правым фундаменталистом, но и активным противником абортов, и тот факт, что его сын оказался самым популярным телеведущим программы новостей, тоже не ускользнул от моего внимания.

Я нанял молодого человека в качестве посыльного. Раньше он доставал разные документы для одного адвоката, моего доброго знакомого, и я знал, что на него можно положиться. Кажется, он даже переоделся в коммивояжера или вроде того и передал пленку вместе с копией свидетельства о смерти Хиллари Слэйтер Джону Баррету - старшему в оптовом магазине последнего... кажется, это был понедельник, 9 сентября.

Сразу на следующий день меня прихватили наемные бандиты, прямо у дома. Они потребовали пленку и пригрозили мне физическим воздействием, если я откажусь отдать ее.
– Лэйк потряс головой и тихо рассмеялся.
– Никогда не знаешь, как вести себя в такой ситуации. Помню, в какой-то телепередаче, посвященной профилактике преступлений, говорили: "Если кто-то пытается вас ограбить, не сопротивляйтесь, просто отдайте свой бумажник. Ваша жизнь стоит дороже бумажника". Полагаю, я внял этому совету и быстро выдал им всю информацию, рассудив, что она не стоит моей жизни. Я сказал им, где искать пленку, и они оставили меня в покое, всего пару раз дав мне по физиономии.

Так или иначе, джентльмены, я без труда догадался, кто подослал бандитов. Они пришли за пленкой. А кому она могла понадобиться, как вы полагаете? Только Мартину Дэвину.
– Потом Лэйк удрученно опустил глаза.

– Но мне действительно очень жаль Джона Баррета - старшего. Если бы он выбрал такую же линию поведения, как я, и просто отдал им то, что они требовали...

Хендерсон и Оукли услышали вполне достаточно на сегодня. Они все записали. Потом поднялись из-за стола.

– Спасибо за кофе, - сказал Хендерсон.
– Гм... вы ведь не собираетесь покидать город?

– Я буду здесь.

Наверху, в монтажном отделе, монтажеры напряженно работали у своих компьютеров и мониторов, сводя в единое целое сюжеты для вечерних выпусков, производя отбор, урезая, подправляя и формируя насыщенную событиями, динамичную телевизионную реальность, которая предстанет перед зрителями на сорок восемь минут эфирного времени в пятичасовом выпуске и на двадцать две минуты - в семичасовом. Было чрезвычайно интересно наблюдать за тем, как из чернового видеоматериала отбирались кадры и после наложения на них звука обретали форму законченного сюжета.

Один монтажер делал сюжет о погоне полицейских за превысившим скорость водителем в согласии со сценарием, написанным репортером, который освещал происшествие. Репортер уже записал на пленку несколько вариантов сопроводительного текста, и монтажер выбрал удачные места, свел их в гладкое повествование и записал все на кассету, которая пойдет в вечернем выпуске. Теперь он подгонял зрительный ряд сюжета под звук. Репортер указал в сценарии конкретные кадры, отобранные из сырого материала и отвечающие тем или иным кускам текста, вместе с данными электронного счетчика времени, показанными в углу кадра, - чтобы монтажеру было легче искать нужные места.

"Красный пикап на огромной скорости пытался уйти от преследования полиции на автостраде 15...
– раздался голос репортера, и монтажер отыскал на видеопленке кадры автострады, снятые с движущейся машины студии, и совместил их с произнесенной фразой.
– ...Но через три мили врезался в ограждающий бортик, пробил его и, перевернувшись несколько раз, остановился вверх дном на автостоянке продовольственного магазина Зина...
– Монтажер вставил кадры разбитого бортика, большой вывески со словом "Зип" над бакалейным магазином, а потом кадры с искореженными остатками пикапа, несколькими полицейскими и испуганными, потрясенными свидетелями происшествия. Отдельные фрагменты выстраивались в единое целое. Кадры подгонялись под произносимые репортером слова, в результате чего телезрители должны были получить информацию в виде совмещенных зрительного и звукового рядов.