Тут вмешался Глен:

– Эл, расскажи ему о том... ну, как часто тебе приходится слышать о маточных кровотечениях.

– В общем, нередко. Я заметил это, и мои коллеги говорили о подобных вызовах - не открыто, но знаете, то один, то другой вскользь упоминал о них. Но если говорить прямо, вызовы по поводу маточных кровотечений мы получаем довольно регулярно. Даже удивительно.

– А как часто они вызваны неудачными абортами?
– рискнул спросить Джон. Эл покачал головой.

– Мы просто не говорим об этом. И знаете, в справочнике, которым мы пользуемся, тоже об этом не говорится. В нем упоминается о самопроизвольных абортах, то есть о выкидышах, но не о неудачных искусственных абортах.

– Хм.

– Но мы ведь не всегда выезжаем на маточные кровотечения. Очень часто они не представляют серьезной опасности, и бригады медицинской помощи сами справляются с ними. Однако это кровотечение было действительно скверным. Туда направили и бригаду медицинской помощи, и нас. Так или иначе, мы приняли вызов, и по дороге получили краткое сообщение от диспетчера: "Женщина неизвестного возраста, затрудненное дыхание; неизвестно, в сознании ли сейчас; возможная причина - аборт".

– Значит, диспетчер действительно сказал "аборт"?
– уточнил Джон.

– "Возможная причина - аборт". Пока не приедешь, трудно что-либо утверждать с уверенностью. Но, очевидно, человек, делавший вызов, что-то сказал про аборт - иначе диспетчер не передал бы это нам.

Джон и Карл снова обменялись взглядами. До сих пор рассказ Эла совпадал с записью "службы 911".

Эл продолжал:

– Значит, мы приехали в особняк губернатора - такой большой красивый дом. Не знаю, видели ли вы его...

– Внутри бывать не доводилось.

– О, замечательный дом. Огромный холл, винтовая лестница, резные панели на стенах и все такое прочее. Жена губернатора Слэйтера встретила нас у дверей. Было немного странно видеть ее в смятении, в отчаянии - прямо как обычная женщина. Как-то забываешь, что они простые смертные, как все мы. Короче, она провела нас наверх по лестнице, потом по большому длинному коридору в спальню дочери, и там на постели лежала Хиллари - и мы сразу поняли, что у нас настоящая проблема. Миссис Слэйтер пыталась промакивать кровь полотенцами, и нам пришлось практически силком вывести ее из комнаты, чтобы мы могли заняться своим делом. Пациентка задыхалась, лицо цианотичное...

– Что значит "цианотичное"?

– М-м-м... синюшного цвета. Ее губы и ногти становились синевато-фиолетовыми от потери крови и недостатка кислорода.

– Понятно.

– Поэтому мы надели на нее кислородную маску и стали проверять работу жизненно важных органов. Пульс у нее еле прощупывался, а кровяное давление... В общем, мы не могли определить его с помощью стетоскопа, поскольку миссис Слэйтер страшно кричала, а губернатор кричал на нее, чтобы она прекратила кричать, и...
– Эл на минуту замолчал. Очевидно, эти воспоминания до сих пор расстраивали его.
– Одним словом, это был настоящий кошмар, скажу я вам. Наконец мы сумели установить кровяное давление посредством пальпации...

– М-м... то есть прощупыванием?

– Верно, определгя пульс прощупыванием кисти. И мы считали дыхание пациентки, дыхание учащенное. Коротко говоря, ее дела были совсем плохи. Она умирала от потери крови, просто истекала кровью. С нами была бригада медицинской помощи, и они разделили с нами это бремя. Мы дали ей стимуляторы, ввели трубку в

трахею, подсоединили к трубке аппарат искусственного дыхания - чтобы накачивать в легкие воздух, которого ей не хватало. Потом мы связались с полицией, чтобы они сделали для нас донорский выезд.

– Что это такое?

– Ну, мы берем образец крови у пациента, разливаем по трем пробиркам, а потом посылаем полицейского за кровью. Он встречает нас возле больницы, и тогда мы можем сделать переливание.

– Понял.

– Ну вот... мы занесли в комнату носилки, положили на них девушку и приготовились транспортировать ее в больницу. Да... и пока мы занимались этим, я задал родителям несколько кратких вопросов. Я спросил, была ли Хиллари беременна, рожала ли уже, наблюдается ли у врача в связи с какими-нибудь особыми заболеваниями и принимает ли какие-нибудь лекарства. Говоря откровенно, мои вопросы не имели никакого смысла: родители ничего не знали.

– Они не подозревали о ее беременности?

– Они о ней не знали.

– И, полагаю, ничего не знали про аборт?

– Они... все это явилось для них полной неожиданностью. Они вообще не понимали, что происходит. У меня возникли свои подозрения, но не мое дело докладывать им о них. Мы доставляем пациента в больницу, врач производит осмотр - и только он может окончательно установить причину происшедшего и разговаривать с родителями. Ну вот мы и отвезли ее в больницу.

– "Бэйвью-Мемориал"?

– Верно. Мы доставили ее в операционную, и именно тогда эстафетную палочку принял Лиланд Грей, семейный врач губернатора. Он уже ждал в больнице и практически взял дело в свои руки. Мы рассказали ему все, что знали, в том числе и о наших подозрениях насчет аборта, и дальше пациенткой занимался он. Но, очевидно, было уже слишком поздно. Она умерла на операционном столе. Доктор Грей сообщил об этом в7.14. Губернатор с женой находились в больнице вместе с двумя другими детьми, и я помню, как доктор Грей вышел в приемную и сообщил им о смерти дочери, и помню, как с миссис Слэйтер случилась страшная истерика. Ее пришлось напоить транквилизаторами и оставить на ночь в больнице.